Преступление без наказания - Светлана Алешина

Не будучи по своей натуре уж таким особенным злодеем, в процессе слушания судебного дела Стопорецкий основательно перетрусил. Хотя уголовная ответственность ему не грозила — суммы не те, но вытаскивание на всеобщее обозрение его мелких махинаций, да еще когда слухи и волнения не успели улечься, грозило ему серьезными неприятностями на работе. И ему оказалось достаточно самой малости, чтобы остыть и пойти на попятную. Честно говоря, основательно прижать его нам, наверное, было бы и нечем. Так что пока я была занята свалившимися на меня приключениями Кряжимского, Маринка показала высший пилотаж, хотя вести переговоры, как руководителя, отправили все-таки меня.

— А вон и она, — возвестил Ромка, кивком указывая мне за спину.

Я обернулась. На высоченных каблучищах моя подруга легко умудрялась мчаться с неимоверной скоростью, так что невесомое осеннее пальтецо вихрем раздувалось за ней.

— Как дела? — жадно спросила Маринка, подлетев.

— Устроил грандиозный скандал по телефону этому Золе, обещал все уладить и благосклонно разрешил продолжать нам нашу общественно полезную деятельность.

— Без подвохов? — с подозрением спросила она. — А то потом будем еще разбираться с невыполнением предписаний уполномоченного должностного лица и обвинением в самоуправстве.

— Не думаю, — искренне ответила я. — Полагаю, это не в его интересах. Мы забываем о его нехорошем прошлом, он отзывает своих знакомых из пожарки. Все.

— И все же не правильно это, — задумчиво произнес Ромка. — Получается, что ради собственной выгоды мы выгораживаем его и он остается ненаказанным.

— Ромка, брось. Ты же знаешь, какой он трус.

Ведь уже тысячу раз, наверно, пожалел, что рефлекторно попробовал, именно попробовал, а не проглотил кусок, который плыл мимо его рта. Трудно придумать пытку тяжелее страха. Так что он уже сам себя наказал в десятикратном размере. А так, что бы ему было?

— Я помню, в школе мой друг немножко подорвал лабораторию в кабинете химии, — уже перенесся в прошлое Роман. — Все тогда поговаривали про теракт, это уже становилось модным словечком, и я его тоже выгораживал. Но то был друг…

Эх, Ромка! Ты даже не представляешь себе, насколько актуальна сейчас проблема истины, дружбы и выгораживания. Я взглянула на часы — Кряжимский и Виктор уже, наверное, должны быть дома.

— Ну что, пойдемте освобождать наше святилище?

Маринка с нескрываемым удовольствием сорвала бумажки с двери, бросила на пол и потоптала ногами.

— Кто бы сказал, что я буду испытывать такое моральное удовлетворение, возвращаясь на работу? — сказала она, заходя в офис.

— Вот что значит любимая профессия, — завистливо сказал Ромка. — Хлебом не корми, дай на работу сходить.

Маринка усмотрела в его словах намек на насмешку и возмутилась:

— Кто здесь вчера громче всех канючил? И зануднее? Оля, ты не представляешь, у него вчера почти слезы из глаз текли, когда нас выгоняли.

— Ничего, привыкнет, — машинально ответила я, думая о своем, но вовремя спохватилась. — Вернее, не надо привыкать…

— Да уж, надеюсь, подобные развлечения не войдут у нас в привычку, — ехидно сказала она. — Хотя мне нравится ночевать у тебя, так уютно после моей коммуналки.

— Ты лучше просто почаще заходи к ней в гости, — посоветовал Ромка. — Глядишь, пирогов напечете, болтаючи.

— Да, Оля, ты теперь должна мне девичник, — обрадовалась подруга. — Как насчет пикника в лесу?

— Пока еще тепло — роскошная идея, — согласилась я, действительно на мгновение представляя себе лес, такой же солнечный и зеленый, как сад у Таисы.

Ромка искоса поглядывал на нас, разворачивая свежий номер пытавшегося конкурировать с нами издания.

— Девичник в лесу? — он поправил указательным пальцем несуществующие очки на носу, ужасно сгорбился и зачитал нам отрывок из газеты:

— Вчера, пятнадцатого сентября, в районе Кумысной Поляны был обнаружен труп девушки…

Пикник в лесу, говорите? Почему бы и нет? Была задушена… — он с сомнением посмотрел на наши шеи. — Ну, не знаю… Да, лес — это хорошо. Только вы там поосторожнее, а то всех маньяков распугаете.

— Это почему мы их распугаем? — подозрительно осведомилась Маринка.

— Да потому, что самый-пресамый маньячный маньяк придет в ужас от того, что творится на девичниках.

— Нет, Оля, ты посмотри, что за молодежь пошла, — расстроенно обратилась ко мне Маринка, которая сама легко сходила за студентку.

— Не говори, — согласилась я. — Все уже знает.

Ты вообще что там читаешь?

— Я для сравнения, — начал оправдываться он. — Чья работа лучше.

— Ты еще и сомневаешься? — возмутилась Маринка. — Да эта газета с нашей и рядом не лежала. А ну выкинь эту гадость немедленно!

— Ничего, пусть лучше на чужих ошибках учится, — успокоила я ее. — Может, так нагляднее.

— Пусть лучше объяснит мне, что он хотел сказать вот этим, — Маринка помахала дискеткой в воздухе. — Пусть объяснит мне стилистические особенности записанного здесь.

Ромка жалобно посмотрел на меня, ища защиты, понурил голову, вздохнул, аккуратно сложил конкурирующую газету, зачем-то сунул ее в ящик стола, потом вытащил и бросил в мусорную корзину, а затем по широкой обходящей кривой двинулся к ожидающей его Маринке. Превосходный филолог, она три шкуры с него драла за излишнее употребление молодежного сленга в письменной речи.

— Но по-другому же невыразительно! — практически сразу услышала я отчаянный Ромкин вопль в свое оправдание.

— Левая отмазка, — холодно возразила Маринка.

— Видишь, ты сама так говоришь!

— А ты иначе не понимаешь…

Я на минутку заглянула к себе забрать кое-какие забытые мелочи и с опаской подумала, как скажу о том, что опять ухожу. Последние дни я и так нечасто появлялась на рабочем месте, а если еще и учитывать, что Кряжимский был в отпуске, дел и без того прибавилось. И что к тому же, как главный редактор, я еще должна и положительный пример подавать… Чувство ответственности буквально разрывало меня на части: с одной стороны — необходимая и любимая работа, с другой — помощь другу.

Судя по всему, тоже необходимая, потому что пока все сводилось к тому, что убийцей может быть только Кряжимский.

С виноватой физиономией я выползла из своего кабинета. Ромка сидел красный, как вареный рак, из ушей у него валил пар.

— Я тут приводила примеры, какие еще бывают сленги, — любезно пояснила Маринка в ответ на мой удивленный взгляд. — Чтобы он смог представить, что его словечки могут вызвать у людей, говорящих на нормальном языке, примерно такое же ощущение, какое у него вызывают приведенные мною примеры. Может, я несколько преувеличиваю, но разница понятна. Так ведь?