Зло - Эдуард Хруцкий

— Ты что? — засмеялся Анохин. — Хочешь произвести хорошее впечатление на Наташу?

— Боюсь, это уже не удастся, — развел руками Ельцов.

— Не старайтесь, Юра, — Наташа повернулась к нему, посмотрела заинтересованно и лукаво, — вы уже произвели на меня впечатление.

Ельцов хотел ответить остроумно и весело, но смог выдавить из себя только:

— Вы тоже.

— Вот и прекрасно, — засмеялась Женька, — давайте выпьем за новую пару в нашей компании.

Они чокнулись и выпили. Юрий чуть пригубил бокал.

— Да что с тобой, Юрок? — недоумевал Анохин. — Ты не заболел ли?

— Да нет, — зло ответил Ельцов, — мне Вася сказал, что меня трое каких-то бойцов ищут. Скоро приедут, надо в форме быть.

— Все, — властно скомандовала Женька, — уезжаем отсюда, нам эти трудности не нужны.

— Не могу, Женечка, — опечалился Юрий, — никак не могу. Если не поставить их на место, они меня всю жизнь доставать будут.

— Ты, Жень, бери Наташу и отправляйтесь к тебе, а мы с Юрой позже подъедем, после разборки, — подвел итог Игорь.

— Ты как, Наташа? — спросила Женька.

Наташа положила руку на запястье Юры, посмотрела на него своими синими шальными глазами и сказала тихо:

— Я на московском дворе выросла, и мы наших ребят ни в какой ситуации не бросаем.

— Золотко, умница моя, — оживилась Женька, — я же тебя увезти хотела, думала, зачем тебе эти сложности. Раз так — гуляем.

И за столом сразу же стало весело и непринужденно.

Подходили знакомые, перекидывались парой фраз, рассказывали анекдоты и уходили. Сильно поддатый знаменитый режиссер, плюхнувшийся к ним за стол, уговаривал Наташу и Женьку сняться у него в новом фильме.

Мрачный сценарист одолжил десятку на ужин: он в пух и прах проигрался в бильярд.

— Я пойду позвоню, — сказала Наташа.

Юра поднялся, чтобы проводить ее.

— Не надо, — мягко остановила она, — я быстро.

И действительно, вернулась Наташа минут через пять, но это короткое время показалось Ельцову длинным, как срок.

Он смотрел, как Наташа через строй жадных мужских глаз идет к столу, чувствовал, как щемит почему-то сердце, и думал испуганно, какое место займет эта женщина в его жизни.

Он не был монахом и после возвращения проводил ночи у старых подруг. Он был нормальным мужиком, и женщина, особенно после заключения, была для него физиологической необходимостью. Но эта женщина вернула ему кое-что другое, давно забытое.

Наташа шла к столу, он смотрел на нее и не мог поверить, что понравился этой очаровательной женщине.

И опять все было, как всегда, только Юра чувствовал, что они теперь совсем одни за этим столом в шумном зале во всем недобром мире.

Из этого состояния его вывел Толик, музыкант из «Архангельского». Он подошел и положил руку ему на плечо.

— Привет, Юра.

— Здравствуй, Толик. Не работаешь сегодня?

— Слава богу, свободен.

— Садись с нами.

— Потом, Юрик. Меня Вася послал. Эти козлы приехали.

— Сколько их?

— Трое.

— Ну, мы пошли, — Анохин встал, — а вы, барышни, должны ждать нас, как фронтовые подруги.

Если ранило друга,

Перевяжет подруга,

Горячие раны его… -

пропела Женька куплет некогда популярной песни.

— Толик, — сказал Ельцов, поднявшись, — ты посиди с нашими дамами, а то наедут на них.

— Ты что, Юра, я пойду с тобой; а если кто наедет, Женька такую оборотку даст, мало не покажется.

В нижнем баре все столики были заняты, и у стойки плечом к плечу стояли веселые современники. Две барменши еле успевали наливать страждущим.

Юра увидел, что за одним столиком сидит Женька Баталов со знакомыми ребятами, а у входа в бильярдную, опершись на кий, курили два его приятеля, Гарик и Миша, ребята крепкие и решительные.

И троицу эту он сразу увидел: они стояли с бокалами в руках, прислонясь спиной к стойке бара. Трикотажные рубашки обтягивали могучие плечи, на кистях рук болтались японские часы на тяжелых браслетах. На лицах — презрительная скука ко всем этим шумящим и суетящимся фраерам.

За одним из столиков сидела шумная компания крепких ребят, похожих на каскадеров. Один из них встал, подошел к стойке.

— Нам еще четыре коктейля, не крепких.

— Молодцы каскадеры, — улыбнулась барменша, — бережете себя.

— А как же, — развел руками каскадер, — завтра работать.

И тут троица бомбардиров увидела Ельцова, стоявшего у входа в бар. Они переглянулись и оторвали спины от стойки.

В это время каскадер взял два коктейля и хотел отнести их к столу. Один из бойцов, в салатовой трикотажной рубашке с вышитым над кармашком крокодилом, задел его плечом, и бокалы полетели на пол.

— Ты что делаешь, козел? — Каскадер схватил его за рубашку, рванул на себя.

Боец, не раздумывая, ударил его, но каскадер ушел, кулак просвистел мимо, и он ответил мощным ударом по корпусу. Боец охнул, сложился пополам и осел у стойки. Двое его подельников бросились на каскадера, но тут подоспели его друзья.

Драка была стремительной и резкой. Через несколько минут бойцов выкинули в вестибюль, и тут, как в сказке, появилась милиция: лейтенант и два сержанта. Через десять минут порядок был восстановлен, и все участники конфликта отправились в отделение.

Ельцов, Анохин и Толик с изумлением наблюдали эту батальную сцену.

К ним подошли Женька Баталов, Рубенчик и Вася-маркер.

— Вот неожиданный кульбит, — засмеялся Женька, — без нас обошлись.

— Судьба, — улыбнулся Ельцов, — но все равно, ребята, спасибо вам. Не знаю, что бы я без вас делал.

— Да брось ты.

— Нас дамы ждут, — сказал Анохин, — волнуются сильно.

Войдя в ресторан, они увидели, что за их столом сидит вездесущий Вовчик.

— Я дам охранял, — улыбнулся он. — Как дела?

— А никак, — ответил Анохин, — противники не успели выдвинуться в нашу сторону, связались с командой каскадеров, получили прилично и попали в ментовку.

— Как в ментовку? — обрадовалась Женька.

— А очень просто, — Юра сел рядом с Наташей, — впервые доблестные работники правопорядка очутились вовремя в нужном месте.

— Лейтенант и два сержанта? — уточнил всезнающий Вовчик.

— А ты откуда знаешь? — удивился Толик-музыкант.

— Они в кафе ужинали, там же вечером все восемьдесят восьмое хавает.