Список ликвидатора - Фридрих Незнанский

– Куда ты их выбросила?!

– В мусоропровод! Еще вчера вечером!

– Но зачем?!

– Чтобы ты наконец забыл о них и успокоился! – Таня пристально посмотрела на него и почти умоляющим тоном произнесла: – Пойми ты наконец – не надо с этим связываться!

Герман опустил папку и тяжело облокотился на стену. Он не знал, радоваться или огорчаться такому повороту событий. Впервые в жизни Редников настроился на подвиг – и на тебе…

– А папку-то ты для чего оставила? – обессиленно спросил он девушку.

– Чтобы ты не заметил ее пропажи еще вчера. Я боялась, что тебе может прийти в голову побежать вниз и достать ее из мусорки. – Таня хитро улыбнулась: – А сейчас бежать туда уже поздно. Мусор-то вывезли!

– Лучше бы ты их сожгла… – пробормотал Герман. – Мало ли, куда они попадут… Еще дознаются, что мы их видели…

– Никто не обратит на эти бумажки внимания! Я сунула их в пачку старых газет. Ее все равно сожгут ночью на свалке какие-нибудь бомжи… Они там всегда костры разводят и сидят возле них, водку пьют…

– Ну дай бог, чтоб так и случилось… – вздохнул Редников и побрел в комнату…

…Дворничиха Лидия Сергеевна Байдакова была женщиной хотя и не очень образованной, зато доброжелательной и открытой. Комплекция у нее была богатырская, а нрав кроткий и смиренный. Если кому-то из жильцов вверенного ей дома требовалась помощь, например за ребенком в песочнице присмотреть, пока мамаша в магазин сбегает, или даже барахлящую машину подтолкнуть, чтоб скорее завелась, – Байдакова всегда приходила на помощь. А уж о ее честности просто ходили легенды. Однажды прораб Луков из сто восьмой квартиры, возвращаясь домой в изрядном подпитии, обронил у подъезда ни много ни мало – фамильный портсигар дворян Ляпидевских, экспроприированный восемьдесят лет назад у законных владельцев прадедушкой Лукова – красным комиссаром. (С тех пор портсигар стал фамильным уже для династии Луковых. На его золотой крышке красовалась витиеватая "Л", и прораб безбожно врал, что сам является выходцем из дворян и в корне его фамилии – название известного вида оружия, а вовсе не вульгарного овоща.)

Нашедшая портсигар дворничиха не вдавалась в эти тонкости и просто вернула вещь, стоившую дороже, чем ее квартира, безалаберному прорабу. О мелочах и говорить не стоит: сколько потерянных ключей она возвратила – и не сосчитать.

А Таню из четырнадцатой квартиры Байдакова вообще как-то раз спасла от отчисления из института. Девушка торопилась на занятия и случайно выронила из перевернутого на ходу рюкзачка курсовой проект. Дворничиха заметила это и, подняв перевязанную тесемкой пачку листов, догнала Таню уже у самого входа в метро.

Вот и сегодня, открыв рано утром дверь, которая вела к расположенному под мусоропроводом железному баку, Байдакова заметила торчащие из свалившейся сверху газетной пачки листы белой бумаги с ровными, отпечатанными на компьютере строчками. Честно говоря, дворничиха не обратила бы на них никакого внимания, если б в углу верхней газеты не стояло выведенное рукой почтового работника «45/14».

«Это ж из четырнадцатой квартиры! – подумала Байдакова. – Где Танька живет! А ну как она случайно какую-нибудь контрольную в мусор уронила!» И Байдакова вытащила листы из газетной пачки.

«Ну точно! Контрольная!» – решила малограмотная дворничиха, прочитав на первом из них: «Секретные данные Института Гэллапа свидетельствуют…» «Института! – довольно улыбнулась Байдакова. – Ну студентка! – добродушно подумала она о Тане. – Второй раз тебя выручаю!» И, не теряя ни минуты, дворничиха направилась в четырнадцатую квартиру.

– Лидия Сергеевна! Голубушка! – раздался вдруг голос с детской площадки.

Байдакова обернулась. К ней обращалась одна из жительниц второго подъезда – пожилая, интеллигентная дама, бывшая заведующая библиотекой.

– Лидия Сергеевна! – сказал дама. – Вы не посмотрите за Петенькой, пока я схожу в парикмахерскую?

– Помотрю, отчего ж не посмотреть… – покорно согласилась дворничиха.

– Вот спасибо, золотце мое! – благодарно улыбнулась дама и поспешила со двора.

– Тетя Лида! – обращаясь к Байдаковой, радостно закричал четырехлетний Петенька. – Ты будешь со мной играть?

– А как же! – ответила дворничиха. – Обязательно!

– Тогда ты – Совет Федерации, а я – президент!

– Чего? – непонимающе захлопала глазами Байдакова, дивясь просвещенности ребенка. – Что же это за игра такая? Я ее не знаю…

– Я тебя научу! – ответил мальчик. – Садись на край песочницы!

Дворничиха, уперев руки в отсутствующую талию, выполнила указание Петеньки.

– А теперь помоги мне на тебя залезть! – сказал ребенок.

– Это еще зачем? – удивилась Байдакова.

Петенька снисходительно посмотрел на нее и сказал:

– Ну как ты не понимаешь? Президент хочет оседлать Совет Федерации! Так папа каждый раз говорит, когда «Новости» по телевизору посмотрит.

– Ну что ж… – вздохнула дворничиха. – Тогда седлай…

И в течение следующего часа «президент» вытворял с «Советом Федерации» все что хотел, пока наконец из парикмахерской не вернулась Петина бабушка и не прекратила это безобразие.

– Ты что? – строго сказала она внуку. – Разве так можно? – Затем дама перевела взгляд на Байдакову: – Лидия Сергеевна, ну зачем вы позволяете этому бандиту так над собой издеваться?

– Да чего уж там… – ответила дворничиха. – Пусть резвится.

– Вы ангел, а не человек! – заключила Петина бабушка, затем взяла внука за руку и повела домой.

«Ну что ж… – подумала дворничиха. – Теперь можно и бумаги Таньке отнести». Байдакова порадовалась собственной наблюдательности, позволившей ей найти эти листки. Дело в том, что вскоре после их обнаружения приезжала машина, собирающая мусор, и, если бы не дворничиха, плакали бы Танины бумажки.

Байдакова зашла в подъезд, поднялась на второй этаж и нажала кнопку звонка четырнадцатой квартиры. За дверью послышались шаги, и она открылась.

– Ой, здравствуйте, Лидия Сергеевна! – сказала выглянувшая на лестничную клетку Таня. – Что случилось?

– Ты ничего не теряла? – улыбаясь, спросила Байдакова, пряча листки за спину.

– Нет… А что?

– Точно?

– Да вроде точно… – пробормотала девушка.

– А это? – И дворничиха, сияя, вытащила бумаги.

Таня уставилась на пачку шелестящих перед ее лицом документов и, побледнев, сказала:

– Мама…

– Ты рада, да? – спросила Байдакова. – Рада?

– Очень… – ответила девушка и попыталась улыбнуться, но у нее получилась какая-то кислая гримаса.