Адвокат по сердечным делам - Наталья Борохова

– А шут ее знает, откуда?! – удивился следователь. – И почему вас это вообще интересует? Наша потерпевшая определенно не была выкрашена в серый цвет.

– Вот то-то и оно! – обрадовалась Дубровская. – Краска серого цвета была перенесена на бампер с какого-то твердого предмета. Судя по размерам и форме… – Она еще раз присмотрелась к своим записям. – Этот предмет напоминает собой палку, шест… словом, что-то металлическое. По-вашему, что это могло быть? Что встретилось на пути Швец?

– Замечательный вопрос! – произнес следователь, не сумев скрыть свой сарказм. – Просто очень важный вопрос! Что встретилось на пути Швец?! Вас это интересует? Очень?! Так ли уж важно знать, что это было? Столбик на парковке? Детские качели? Скамейка? Или что-то еще тому подобное, во что наши нервные дамочки втыкают свои автомобили? – Он посмотрел на адвоката снисходительно, поскольку в данный момент он ставил ее в одну линейку с представительницами слабого пола, только засоряющими дорожное движение. – Дорогая моя защитница! Мы расследуем ДТП с участием пешехода. То есть человека, понимаете? И мне глубоко напле… все равно, какой там столб сбила ваша клиентка. Меня гораздо больше интересует кровь на бампере, чем всякая там краска серого, белого и прочих цветов.

– Но мы должны полностью представлять себе картину происшествия! – воскликнула Дубровская. – Если, помимо прочих следов, на бампере имеется вмятина и краска, то нам необходимо выяснить, откуда они взялись.

– А как вы вообще докажете, что эта вмятина имеет отношение к делу? – немного утомленно поинтересовался сыщик. – Быть может, она возникла еще до наезда на пешехода? Причина, как я вам уже говорил, банальна. Неудачная парковка. Вы лучше поспрашивайте свою клиентку. Не стоит морочить голову эксперту.

– Но Швец утверждает, что до происшествия повреждений на бампере не имелось! Автомобиль был в идеальном состоянии. Ее муж тщательно следит за этим.

– Ах, муж следит! – устало отмахнулся следователь. – Это тот самый, который поспешно загнал машину в автосервис, чтобы уничтожить следы аварии? Пусть скажет спасибо, что я не занялся им всерьез.

Дубровская нервно сглотнула.

– Не понимаю ваших намеков, – сказала она, сохраняя хорошую мину при не самом лучшем самообладании. – Александр Швец – законный муж Евгении. Он не обязан свидетельствовать против своей жены, да и доносить на нее он тоже не обязан.

– Так-то оно так, – медленно улыбнулся следователь. – Этого молодчика никто не просил строчить доносы в органы на свою жену, но становиться ее пособником… увольте! Зачем он затеял всю эту кипучую деятельность по уничтожению следов преступления? Решил, что если он – муж, так все ему позволено? Вы хоть представляете, куда это может привести?

Дубровская представляла. Поэтому, пока разговор не принял опасный оборот, она поспешила сменить тему.

– А по-моему, вы несправедливы к этим людям, – заметила она, отказываясь обсуждать роль Александра в темной истории с ремонтом запятнанного кровью автомобиля. – Почему вы никак не можете поверить в то, что они руководствовались исключительно благими намерениями, приглашая к себе в дом потерпевшую?

– Вы сами знаете, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями, – заметил следователь, исподлобья глядя на Елизавету. – Хотя даже я был ошарашен, когда узнал, что потерпевшую ваши клиенты используют в качестве наемной прислуги. Каков цинизм, а? Неужели этой вашей редакторше недосуг самой картошку пожарить, вместо того чтобы заставлять надрываться девушку, еще не окрепшую после больницы? А если учесть тот щекотливый момент, что в больнице бедняжка оказалась по ее вине, то подобное трудоустройство мне трудно признать благодеянием.

Дубровская слушала его открыв рот. В последнее время слишком уж много новостей из жизни семейства Швец она стала получать от следователя!

– Вы ошибаетесь, – мягко поправила его она. – Мои клиенты создали Машеньке все условия для полноценного отдыха и восстановления сил. К тому же у них есть прислуга. В услугах потерпевшей просто нет необходимости.

– Черта с два! – заверил ее следователь. – Они рассчитали прислугу. Не верите мне – полюбопытствуйте, спросите об этом у вашей великодушной Евгении. Но ее можно понять! Зачем тратиться на приходящую домработницу, если с ними под одной крышей живет девушка, бедственным положением которой можно воспользоваться без зазрения совести?

– Такого быть не может!

– Все может быть, если не смотреть на людей сквозь розовые очки, – назидательно заметил следователь. – Никак не могу раскусить вас, адвокат. Либо вы и в самом деле наивны, либо щедрый гонорар просто застит вам глаза? Неужели вы не поняли, с кем имеете дело? Все эти рассуждения о чистосердечном раскаянии, эти публичные сцены, слезы и даже рвота – все это мишура, за которой скрывается холодный и твердый расчет.

– В чем же расчет?

– Выйти из этой истории чистенькой! Словно ничего и не было. Даю слово, они выставят нашу Машу за порог в тот же день, когда приговор вступит в законную силу.

– Но как вы узнали о том, что потерпевшая выполняет работу прислуги? – с недоумением спросила Дубровская. – Вам об этом сообщила сама Евгения?

– Нет, конечно, – усмехнулся следователь. – Просто мне пришлось проявить немного любопытства и упорства. В первый раз меня насторожило, что я десять минут ждал у телефона, в то время как Машенька вынимала пирог из духовки. Во второй раз меня попросили перезвонить. Якобы девушка на чердаке развешивала белье. Дальше – больше! То убежавшее молоко, то капризная дочка хозяев… То большая стирка, то срочная штопка… То утка по-пекински, то голубцы по-гречески! В конце концов я не выдержал и спросил у странного отрока, который оказывался у телефона всякий раз, когда мне нужна была Мария, дорого ли стоят услуги такой универсальной помощницы. «Да ни копейки! – пояснил он мне лениво. – Девчонка работает за кров и пищу».

– Должно быть, это не слишком удачная шутка, – оправдалась адвокат.

У следователя дернулась щека.

– Я бы настоятельно советовал вашей подопечной не шутить. Юмор, как я понимаю, отнюдь не ее конек…

– Я и сама не представляю, как это случилось, – только и смогла произнести Евгения, отвечая на упреки адвоката. – Клянусь, у меня и в мыслях не было делать из Марии помощницу по хозяйству. Все произошло само собой…

После тяжелого объяснения с хозяйкой Нурия на работу не вышла. Швец выдержала день, прежде чем ей позвонить. Однако сын домработницы пояснил, что мать уехала навестить внуков и сказала, что поживет у них, сколько ей захочется. Евгении не нужно было объяснять причину столь странного поведения пожилой женщины. Было ясно, что последний разговор с хозяйкой обидел ее до глубины души. Она ушла и даже не взяла расчет за последний месяц.

Чувствуя себя не самым лучшим образом, Евгения обратилась за советом к мужу. Но тот только отмахнулся:

– Не делай из этого проблему. Тысячи людей принимают и увольняют домработниц. Случается и наоборот. Прислуга оставляет работу по какой-либо причине. Это обычная практика. Нурия просто устала работать у нас. Это бывает.