Требуется влюбленное сердце - Марина Крамер

Я провожала его до двери, и там, в коридоре, Виктор попросил разрешения встретить меня завтра из института. Я согласилась.

Так и началось, и продолжалось потом полгода, за которые я успела познакомиться с его дочерью, пятилетней Олесей. А потом мы поженились – и жили вместе так счастливо, словно в прошлом никогда не было ничего дурного. Олеся привыкла ко мне, хотя мамой и не называла. Но у нас сложились дружеские отношения, ко мне она бежала, разбив колено, мне рисовала в садике рисунки к Восьмому марта и меня хотела видеть на всех утренниках. Возможно, она помнила свою родную мать, погибшую в аварии вместе с родителями Вити, когда девочке было всего три года. Олеся тогда тоже была с ними в машине и каким-то чудом осталась цела. Витя с тех пор маниакально опекал дочь, не раз объясняя мне, что только Олеся заставила его не сорваться и продолжить жизнь дальше, после того как погибли все его родные люди.

Меня Витя любил и баловал как мог. И вот эта поездка на день рождения в Прагу с ночевкой в Москве – лишнее тому подтверждение.

Соля скептически осмотрела гостиничный люкс, где нам предстояло переночевать перед отлетом в Чехию, и протянула:

– Не пожадничал, смотрю, супружник-то.

– Ой, что ты как завистливая кумушка! – отмахнулась Ирина, отодвигая штору и выглядывая на улицу.

Внизу светилась огнями Москва, двенадцатый этаж отеля давал такую панораму, что дух захватывало. Пока девчонки осваивались и распаковывали вещи, я намертво прилипла к окну, подвинув кресло и забросив на подоконник ноги. Какая красота, боже мой… Столько света и воздуха… Огни у ног – надо же. Как будто я стою на высоченном пьедестале, а вокруг переливается разноцветное море.

– Даша! Сколько ты сидеть-то будешь? – Соля подкралась сзади и легонько ущипнула за плечо. – Мы почти готовы, давай-ка в душ – и собираться.

– Куда? – отрешенно переспросила я, не в силах оторвать взгляда от чарующей картины вечернего города.

– Да хоть в баре посидим, время-то еще детское – не спать же ложиться, в самом деле!

В этом был резон – все равно не уснем, возбужденные перелетом и предстоящим отдыхом, так что бокал-другой вина не помешает.

То, что мы слегка перебрали, явственно обнаружилось утром, как раз к тому моменту, когда нас уже ждало такси до аэропорта. Я чувствовала себя совершенно разбитой, голова кружилась, а ноги отказывались держать тело вертикально. Хотелось лечь и уснуть, и ну ее, эту Чехию. Подруги мои выглядели ничуть не лучше. Но мы сумели собраться и погрузиться в машину, по дороге кляня себя за невоздержанность.

В самолете я задремала, а когда проснулась, мы были уже в Праге. Прямо в аэропорту нас встретил молодой мужчина, представившийся Алексеем, и сообщил, что будет сопровождать нас во время всей поездки. Девчонки удивились, а Алексей объяснил:

– Меня нанял супруг Дарьи Юрьевны, чтобы я показал вам все, что стоит увидеть в этом прекрасном городе.

Я удивилась: Витя ничего об этом не говорил, это оказалось очередным сюрпризом ко дню рождения.

Алексей помог нам разместиться в отеле и сразу повел на Вацлавскую площадь, попутно рассказывая, что где находится.

– Обратите внимание на то, как у памятника королю Вацлаву фотографируются туристы, – сказал Алексей, показав нам на группу китайцев с фотоаппаратами. – Они подходят к памятнику, делают снимки, потом обходят его, и – о чудо! – оказывается, что снимались они на фоне, пардон, конского зада, потому что памятник смотрит в другую сторону.

Переведя взгляд на монумент, мы поняли, что Алексей прав, и захохотали. Особенно смешно было наблюдать за теми же туристами, обошедшими памятник и обнаружившими несоответствие.

– Поверьте, я наблюдаю это постоянно, – с улыбкой заверил Алексей.

Он провожал нас в отель вечером и снова возвращался утром, мы шли завтракать в какое-нибудь кафе и отправлялись на прогулку, побывали везде, где только можно, попробовали всю местную еду и пиво и в последний день даже съездили в Карловы Вары. Алексей знал о Праге практически все, его рассказы были увлекательными, и мы совершенно не заметили пролетевших дней. Провожая нас в аэропорт, Алексей задержался возле меня чуть дольше, чем возле девчонок, и уже в самолете ехидная Соля заметила:

– Ты и экскурсовода с ума свела.

– Ой, прекрати, – отмахнулась я и тут же забыла об этом.

После возвращения ничего не изменилось. И только спустя полгода Витя вдруг стал приходить домой угрюмым, как-то подозрительно смотрел на меня, в подробностях расспрашивал о том, как прошел день, что я делала на работе, с кем встречалась. Несколько раз он неожиданно появлялся то в моем агентстве, то приезжал на фотосессии, которые я организовывала для своих подопечных. Вроде ничего особенного, но он уж как-то слишком пристально приглядывался к мужчинам, которые появлялись возле меня – будь то фотографы или отцы девочек, занимавшихся у меня. Мне казалось, что он все время проверяет меня, пытается контролировать, совсем как Олесю, и однажды я спросила у него об этом напрямую. Витя немного смутился и объяснил:

– Ты много времени проводишь на работе, мне стало не хватать внимания.

Это меня обидело – я старалась вернуться к тому времени, как он приезжал с работы, встретить его вкусным ужином, проверить уроки у Олеси, чтобы ему, уставшему за день, не приходилось этим заниматься, я проводила с ним все вечера – и вдруг такое…

Я старалась не обращать внимания, не реагировать и никак не могла понять причины. Предстоящая поездка в Бразилию, как мне казалось, должна расставить все по своим местам. И мы действительно прекрасно провели время там, отключившись от домашних проблем, а когда вернулись, все стало только хуже. Этот труп в маминой квартире, оказавшийся, ко всему прочему, тем самым гидом из Праги, окончательно расколол наш брак. Нашлись какие-то письма, которых я никогда не писала, но доказать это оказалось совершенно невозможно – мой почтовый ящик, даже стиль письма мой… Мне было неважно, что думают об этом окружающие, огорчало только то, что Витя, кажется, тоже в это поверил и даже не удивился. Это было хуже всего…

Абсурдность предъявленных Вите обвинений была мне очевидна, но ни ему, ни, тем более, мне никто не верил. Даже Соля как-то неопределенно говорила об этом, словно намекая, что всякое могло быть. У меня на сердце лежал такой камень, что в итоге я оказалась в отделении кардиологии, откуда с большим трудом смогла выбраться через неделю. Мне необходимо было быть как можно ближе к мужу, дело которого уже закрыли и передали в суд. Это казалось таким нелепым, ужасным… Мой Витя – убийца? Нет, такого просто не могло быть. Самое странное заключалось в том, что он отказался как признать вину, так и доказывать собственную невиновность. Он выглядел так, словно сдался под давлением обстоятельств, не смог выдержать нагрузки. И в этом я тоже чувствовала себя виноватой.

Витя же на последнем перед судебным заседанием свидании вдруг сказал:

– Я никогда не мог подумать, что ты поступишь со мной таким образом.