Кино кончилось. Дублей не будет - Владимир Колычев

– Нормально, да? Мы жизнью рисковали, чтобы этого урода отмазать, а он убить нас хотел.

– Да, стреляли прицельно.

– Если бы нас убили, то Острый уже сидел бы.

– Его уже закрыли.

– По нашему делу?

– Нет, по другому. Но наше стало катализатором.

– Как-то нехорошо у них с Вильямом вышло. Друг друга чужими руками хотели удавить. Надо бы их в одной камере закрыть, чтобы они глотки перегрызли один другому.

– Доказательства нужны.

– Возьмем эту морду. – Максим ткнул пальцем в телефон. – Да и расколем.

– Анисимов нам не даст развернуться.

– Сами, без него.

– Танакову нужно сказать. У него зуб на Вильяма.

– Пусть будет Танаков.

Максим понимал, что без спецназа в схватке с Вильямом не обойтись, а сам он санкционировать его применение не мог, не хватало полномочий. Да и Помазов далеко не всесилен.

Танаков неторопливо затянулся, медленно поднял голову, резко выдохнул дым и спросил:

– Зачем Болдареву понадобилось убивать Славину?

– Чтобы подставить Вострова.

– Он убивает Славину, затем под видом братков Острого покушается на жизнь сотрудников полиции. Схема понятная. Но можно было бы обойтись без убийства Славиной. Совсем не обязательно было лишать ее жизни.

– Значит, она что-то знала.

– Что?

– То, что Шаронов спал с женой Болдарева.

Танаков дернулся от удивления, поперхнулся дымом, закашлялся и заявил:

– Софи – родная сестра Шаронова.

– Сводная. Не родная.

– Шаронов с ней спал?

– Я так думаю, Болдарев застал его в постели со своей женой. Тот каким-то чудом сбежал, спрятался у своей любовницы. Он вполне мог рассказать ей о том, что случилось. Вильям на всякий случай решил избавиться от нее.

– А Славина могла рассказать вам.

– Именно так, – заявил Максим.

– Поэтому люди Вильяма стреляли по вам без всякого сожаления.

– На поражение.

– Личность этого индивидуума установили? – Танаков ткнул пальцем в фотографию охранника, который участвовал в захвате Ганыкина.

– Начнем устанавливать, вспугнем.

– Но ясно, что это человек Болдарева?

– Его, – сказал Помазов.

– Что ж, будем работать.

Крепкий сигарный дым обжег легкие и скрутил их в трубочку. Но Вильям лишь улыбнулся. Именно такого эффекта он и ждал.

Он долго играл в бирюльки с судьбой. Риту с Юрьевым простил, Серба мочить не стал, хотя очень этого хотел, с Острым вопрос не решил. К чему это привело? Юрьева можно было грохнуть сразу, до того как он стал ментом. Или потом. А Серба нужно было спешно выводить из игры. Если бы его парни это сделали, то труп вора никто не нашел бы, все было бы шито-крыто. Можно было подставить Острого под убийство Серба и намертво закатать его в тюремную камеру. А пришлось самому там побывать.

Но игры в милосердие закончились. Вильям вышел на тропу войны. В режиме художественной самодеятельности, которая предполагает творческий подход. В итоге Острый уже за решеткой. Вильям только что получил эту радостную весть. Это же и в самом деле махровый беспредел – мочить ментов почем зря.

Телефон снова зазвонил.

– Вильям, у тебя проблемы, – сказал подполковник.

– Проблемы есть у всех и всегда. Вопрос в том, какие они.

– Большие. Это же ты убил Славину.

– Что за чушь? – Вильяма тряхнуло изнутри.

Он сделал все чисто, менты не должны были докопаться.

– А ведь она не знала, что Шаронов трахал твою жену.

– Что?!

– Надо бы увидеться и поговорить.

Вильям договорился с ним о встрече и швырнул телефон в стену. Вдруг это Юрьев подставил ему подножку? Какой черт принес к ним этого киношного мента?

Личность охранника опера установили, узнали адрес Григорова, но найти его не смогли. Еще Максиму пришлось ехать к Галке и составлять фоторобот того парня, который ударил Ганыкина.

Домой Максим вернулся поздно. Ужин Рита подала ему в джакузи.

– Ты совершенно убитый, – сказала она. – Как хочешь, но завтра у тебя выходной.

– Очень интересно.

– Имеешь право. У тебя пулевое ранение в голову.

– Хочешь, чтобы меня так и называли? Раненный в голову? – Он устало усмехнулся.

– Я хочу, чтобы ты жил долго и счастливо.

– Будет выходной. После того как Вильяма закроем.

– Все-таки ты ввязался в это дело, – с укором сказала Рита.

– Мы должны с тобой пожениться. Я не хочу, чтобы это произошло из страха перед Вильямом. Вот если я его посажу, тогда никаких сомнений.

– Как ты это сделаешь?

– Работаем.

– Есть что ему предъявить?

– Твоими молитвами.

– Не поняла.

– Ты правильно сказала. София и Роман Шароновы – не родные.

– Я не говорила, всего лишь подумала.

– Ты подумала, а они не родные. Но очень-очень близкие.

– У них были отношения?

– Из-за служанки Шаронов так не убегал бы.

– Я тоже почему-то так подумала. Зачем только? – Рита опустила голову.

– Что зачем?

– Ты кому-нибудь говорил, что Вильяму наставили рога?

– Я всего лишь предполагал.

– Кто-нибудь может позвонить Вильяму и сдать тебя? – Рита спрашивала быстро, четко, как будто вела допрос в экспресс-режиме.

В глазах у нее была тревога.

– Мы к Анисимову не ходили. Тот мог бы сдать. Танаков дал отмашку, работа идет. Слушай, ты вошла в роль мисс Марпл. Я сейчас начну сдавать тебе явки, пароли, – заявил Максим.

– Сколько раз я тебе говорила, что Вильям очень опасный человек? Зачем ты влез в это дело? Посадят Острого, и что?

– Уже посадили.

– Да плевать на него!..

– И Вильяма закроем.

– Не говори «гоп».

– Вот увидишь.

– Тебе нельзя завтра на службу.

– Можно.

– Тебе нужно хорошо выспаться. Покажешь мне, как пользоваться пистолетом.

– Зачем?

– Буду тебя охранять, – без тени юмора сказала Рита.

– Ты не умеешь стрелять.

– Умею. Стреляла из травмата. Один раз. Да и ты рядом.