Синяя курица счастья - Елена Логунова

Он съехал на обочину, остановил машину и только после этого пытливо воззрился на меня:

— И что ты собираешься с этим делать? Не шантажировать Угрюмова, я надеюсь? Он, похоже, мужик суровый, под стать фамилии, перейдешь ему дорогу — пришибет и не поморщится.

— Гриш, он убить меня планировал, — пожаловалась я и всхлипнула. — Вот что я ему сделала? Ничего! А он хотел, чтобы это я машину… Вместо его любимой Маргариточки… В грозу… И в море…

Я не выдержала и разревелась.

— Все, макияж тоже непоправимо погублен, — вздохнул мой стилист и погладил меня по растрепанной голове. — Ты чудовище, Ложкина, знаешь об этом? Рыжий монстрик.

— Вот именно! — размазывая по лицу слезы, поддакнула я невпопад. — Ты вообще понял, зачем Артем посылал меня бродить по улице Сиреневой?

— Чтобы Коробейников с компанией наконец вступили с тобой в контакт, порылись в твоей бездонной сумке и нашли ту расписку? — подумав, предположил приятель.

— Я тоже так думала, а теперь поняла, что была еще одна причина: Маргарите нужно было на меня посмотреть.

— Это зачем же?

— Затем, что эта блондинистая зараза должна была специально в рыжий перекраситься так, чтобы мы с ней сделались похожи! Нужно же ей было увидеть мою прическу?

— Разумеется! — Ивасика не пришлось убеждать. — Рыжий — это очень растяжимое понятие. От «Молодой моркови» до «Старой бронзы» восемь оттенков!

— Да ладно? А у меня какой рыжий был? — запоздало поинтересовалась я.

— У тебя был «Солнечный апельсин», — уверенно ответил стилист.

— Ну вот видишь, значит, и Маргарите нужен был именно апельсиновый цвет, и тогда в черных очках да на большой скорости — кто бы там отличил одну рыжую от другой! А если бы потом где-нибудь под Анапой нашли то, что от меня осталось, то похоронили бы как Маргариту Коробейникову. Муженек ее поубивался бы, но искать уже и не подумал бы…

— Стоп, стоп! — Ивась поднял руку и еще пальчиками перед моим носом пощелкал. — А к чему была придумка погубить тебя вместе с машиной, если, как оказалось, прекрасно можно было обойтись вообще без жертвы?

— Затем, что эта придумка позволяла элегантно избавиться от ненужного свидетеля. Я, согласись, уж очень много знала и видела, могла впоследствии додуматься до понимания всей комбинации, — тут я горделиво шмыгнула носом. — И ведь додумалась-таки! А оно заговорщикам надо? Им было бы куда спокойнее буквально спрятать концы в воду.

— Хорошая идея была, — подумав, сказал Ивась и непринужденно щелкнул меня по мокрому носу. — Умный мужик этот Артем, а ты дура. Не понимаешь разве, как сильно ты ему приглянулась, раз он поломал ради тебя такой стройный план?

— Ты вот так это видишь? — Я перестала хныкать.

Кстати, да! Я ведь сама набивалась в водители приговоренной красной машины, а он сказал: «Не надо, Рыжик, живи спокойно». И еще: «Славный ты, Рыжик».

— Так что, куда ехать? — спросил Ивась, увидев, что я успокоилась.

— Влажные салфетки есть? — спросила я деловито — Дай. Что значит, куда ехать? Я же уже сказала — в аэропорт!

В аэропорту было людно. Из-за непогоды больше десятка рейсов задержали, что меня лично искренне радовало.

В сопровождении Ивасика, который тянулся за мной гибким хвостиком, я обошла общедоступную площадь аэровокзала, искомого не обнаружила и направилась к зоне предполетного досмотра.

— Без билетов туда не пропустят, — предупредил меня Ивась.

— А то я не в курсе! — фыркнула я. — Не учи ученую, я знаю, что делаю.

Когда на протяжении полугода летаешь не реже раза в неделю, большинство сотрудников родного аэропорта знаешь в лицо, а с меньшинством по-свойски общаешься и даже кокетничаешь. Мне казалось, что у меня уже в каждой смене есть знакомый контролер. Вот и выпал случай это проверить!

Сегодня мне везло.

— Привет, Наталья! — приветливо помахал мне молодой человек на контроле. — Опять летишь? Куда на этот раз?

— О, это тот парнишка, который все тебя на свидание зовет? Как его — Вася, Витя?

— Веня! — сказала я вслух, расплываясь в улыбке. — Привет, как удачно, что я тебя встретила! На этот раз я никуда не лечу, просто посылку должна была передать одному пассажиру, но не успела, он уже прошел в зал ожидания. Вень, спаси-помоги, буду тебе очень признательна!

— Вообще-то это запрещено, ты же знаешь…

— Ну, Венечка!

— А что за посылка-то?

— Абсолютно безобидная посылочка, вот! — Я подняла повыше кулек с жестянкой.

— Пустая банка?

— Конечно, пустая, я же знаю правила!

— Посылочка безобидная, но странная, — в режиме «реплика в сторону» пробормотал Ивась.

Я наступила ему на ногу.

— Зачем передавать кому-то пустую банку? — логично поинтересовался Веня.

— Для коллекции, разумеется! — Я пожала плечами. — То, что для нас с тобой обыкновенный мусор, для коллекционера — ценный экспонат. Вень, так ты передашь?

— Ну ладно. Кто адресат-то?

— Очень высокая дама в длинном пальто и шляпе с полями. Она, наверное, будет с подругой — смуглой темноглазой брюнеткой…

Взяв у меня кулек, контролер Веня ушел в «чистую» зону.

— Почему обязательно с брюнеткой? — заинтересовался Ивась.

— Потому что блондинкой Маргарита уже была, рыжей тоже была, и теперь радикально изменить внешность ей позволит только темный парик, — объяснила я.

— Или стрижка под ноль, — хихикнул стилист. — Но ты права, красавица не захочет расстаться с длинными ухоженными волосами, так что брюнетка гораздо более вероятна, чем лысая.

Минут пятнадцать мы ждали. Наконец наш посыльный вернулся.

— Передал?

— Передал, но пришлось поискать их, — Веня хмыкнул. — Если бы ты сразу сказала, что нужно высматривать не просто брюнетку, а знойную мулатку с косичками, я бы скорее управился!

— Так передал или нет? — нетерпеливо уточнила я.

— Конечно, передал, не себе же оставил! Сначала спросил у тетеньки: «Вы Наталью знаете, рыженькая такая?», а потом передал.

— Она не рыженькая, она каштановая с медной искоркой, — влез в беседу стилист.

— Вот, а это просили передать тебе, — продолжил Веня. — Тоже в коллекцию?

— Что, что в коллекцию?! — сунулся вперед меня Ивась.

Я хлопнула его по руке и приняла передачку — конфетку в бумажке с изображением синего солнышка.

— Да, это я обязательно сохраню в своей личной коллекции, — я положила конфету за пазуху — поближе к сердцу.

— А на свидание когда? — спросил осмелевший Веня.