Услуги маленького дьявола - Наталья Александрова

Выговорив самое трудное, Никита вздохнул с облегчением и уставился на меня в ожидании ответа.

Интересно, с чего он взял, что я его до сих пор люблю? Я говорила, что была влюблена в него в девятом классе, но это вовсе не значит, что все десять лет я хранила ему верность. Но попробуйте, скажите такое мужчине…

– Хороший мой, – проворковала я и погладила Никитушку по щеке.

Он успокоенно заулыбался.

– Слушай, а что мы тут делаем? Пошли ко мне!

– Нет, – сказала я по возможности твердо, – к тебе мы не пойдем, потому что ты сразу же потянешь меня в постель.

– Ага…

– А нам с тобой надо очень серьезно поговорить. Не про любовь. Будем считать, про любовь мы уже все выяснили.

– Я не могу ни про что другое говорить, – признался Никита, – ты такая красивая…

– Никита, – взмолилась я, – ты можешь сосредоточиться? Представь, что ты на работе!

– Вот интересно! То недовольна, что я все про комбинат говорю, а то велишь думать только про работу!

– Все, заканчиваем шутки, – строго сказала я, – займемся делом. Никита, только ты можешь мне помочь. И себе, кстати, тоже. Вот, слушай.

Я рассказала ему, как в нашем доме появился Петр Ильич и как они с мамулей буквально заставили меня написать первую статью про «Домовенка».

– Читай! – я протянула ему статью.

– Это же надо, – протянул Никита, прочитав, – от балды такого нагородила. Я бы на месте директора этого «Домовенка» тебе морду расквасил.

– Об этом после, – отмахнулась я и рассказала ему про Ираиду и ее соседку.

Никита прочитал вторую статью, потом третью, затем увлекся и начал задавать вопросы по делу. Когда я описала ему наш разговор с Ахтырским, он насупил брови, но после рассказа о Мишке Котенкине брови полезли вверх.

– Дурак твой Котенкин! Кто же к серьезным людям просто так лезет? Могли и вообще убить…

Когда он узнал все про убийство Антонова, про Березкина и про смерть Лики, он сильно нахмурился.

– Лапочка, – сказал он, отодвигая газеты, – и ты утверждаешь, что вся эта буза возникла из-за одной твоей дурацкой, высосанной из пальца, статьи?

– Почему дурацкой? – обиделась я. – Все говорят, что я хорошо пишу…

– Дорогая, не бывает таких совпадений, – гнул свое Никита.

– Сама знаю, – огрызнулась я, – ты не перебивай.

Я рассказала про то, как совершенно случайно стала следить за Петром Ильичем, как побывала у него в квартире, как сумела там скопировать на флешку информацию из корзины – в ней упоминался Новоапраксинский комбинат и как решила поехать на этот комбинат на разведку.

– Вот тебе и судьба… – проговорил Никита, – и каков результат твоих поисков?

– Результат положительный пока только один, – улыбнулась я, – мы встретились с тобой… Понимаешь, я твердо знаю, что стоит за всем он, Петр Ильич, но доказательств-то у меня никаких нет.

– Я должен посмотреть флешку, – потребовал Никита и поднялся с места, – пойдем ко мне!

Я переглянулась с Аллой и послушно побежала за Никитой, который, не оглядываясь, устремился к выходу.

Дома он уселся за компьютер и по уверенности, с которой он с ним обращался, я поняла: Никитушка – настоящий специалист, не чета мне.

– Мало информации, – вздохнул Никита после того, как полчаса пялился в экран.

– Эти материалы я выудила из мусорной корзины, – призналась я, – больше никакой файл не удалось раскрыть.

– Эх, покопаться бы в файлах этого Петра Ильича! – мечтательно вздохнул Никита. – Многое бы прояснилось. Я говорил тебе, что кто-то тормозит мои переговоры о кредитах?

– Ну, того чиновника, Трубина, несомненно, убили по заказу Петра Ильича, – протянула я, – но…

– Но за всем остальным стоит кто-то более крупный! – заявил Никита. – Подумаешь, какой-то тип из Зауральска! Нет, тут явно рука Москвы!

– Один из тех, кто хочет перекупить комбинат после банкротства!

– Вот именно. И может быть, что я нашел бы в материалах твоего Петра Ильича упоминание о нем, о том человеке. Судя по твоим рассказам, он проводил тщательную разработку вопроса о комбинате.

– Послушай! – меня осенило. – Это все замечательно, но как Петр Ильич собирался действовать дальше? Допустим, он убирает противоборствующих чиновников из КУГИ. Но кто-то же должен был у него остаться, чтобы вовремя протолкнуть его дело в нужном направлении, чтобы тендер отдали его зауральскому бизнесмену.

– Потому я и хочу узнать имя других претендентов! – закричал Никита. – Есть у меня кое-какие мысли по этому поводу. Саша, я должен побывать в той квартире!

– Это же незаконно, – подначила я.

– Прекрати! У меня все решается, а она шутит!

И все, больше никаких слов о любви – как же, его ненаглядный комбинат может уплыть в туманную даль! Я хотела обидеться, но потом решила, сейчас не время.

По наущению Никиты я позвонила домой и застала там одну мамулю, которая очень обрадовалась мне, потому что, как оказалось, мы с ней не виделись несколько дней.

– Ты куда пропала? – беспокоилась мамуля. – Конечно, ты у меня уже взрослая, но все же надо предупреждать, когда дома не ночуешь, я волнуюсь.

– Да ты сама где-то гуляешь, – оправдывалась я, – все утро тебя не было дома…

– А сейчас сижу одна, даже Ираида не заходит, – жаловалась мамуля, – то не выгнать было, а то и дома не застать…

«Еще бы! – подумала я. – Некогда Ираиде по подружкам бегать, она личную жизнь устраивает…»

– А что, Петра Ильича тоже нет? – как можно небрежнее спросила я.

– У него все дела и дела, – грустно ответила мамуля, – все меня бросили…

Я сказала, что сегодня тоже не приду ночевать, и поскорее повесила трубку.

– Плохо, – обратилась я к Никите, – этого людоеда нет дома. Кто его знает, где он ходит, сказал мамуле, что вернется поздно. А вдруг он у себя в квартире? Так что сегодня мы никуда не пойдем.

– Что значит – мы? – возмутился Никита. – Ты и так больше никуда не пойдешь! В квартиру пойду я один, и отдай мне ключи.

Он нашел в моей сумочке ключи от квартиры Петра Ильича и спрятал в карман.

– Давай договоримся, Сашуля. Ты завтра едешь домой и стережешь Петра Ильича. Как только он появится дома, ты сразу же звонишь мне.

Никита сделал так, что его телефон можно было набрать на моем мобильнике с помощью одной кнопки.

Карина высвободила руку из ловких пальцев маникюрши: у нее в сумочке зазвонил мобильный телефон.

Поднеся его к уху, она услышала тихий старческий голос, который сообщил ей, что начало спектакля, на который она забронировала билеты, откладывается на сорок минут.