Изобретатель смерти - Алексей Макеев

Первое, что сделал Лев, это позвонил в Воронежское областное управление и попросил узнать, как поживает Игорь Всеволодович Лазарев, его тетя Екатерина Петровна Ракова и ее муж Леонид Викторович Раков. Ему пообещали выяснить и перезвонить. И перезвонили! Но сказали такое, что Гуров тут же, закрыв глаза, обмяк на стуле: Игорь полтора месяца назад выписался с постоянного места регистрации, а все принадлежащее ему имущество было продано. «Это то, чего так боялся Всеволод: что Раковы оформят над Игорем опеку и приберут все к рукам. И где теперь искать мальчишку?» А вот следующая информация заставила Льва даже вздрогнуть: в начале июня на городской свалке были найдены трупы мужа и жены Раковых, причем там были еще два трупа: членкора Академии наук Шаповалова и доктора медицинских наук профессора Пелишенко. Все со следами жесточайших пыток. Гуров ни секунды не сомневался, чьих рук это дело. Да-а-а, кровавую тризну справил по своему спасителю Зубр! Но куда делся Игорь? Неужели Зубр забрал его к себе? Зачем? Он же последние дни доживает. Подумав, Лев решил подключить к поискам мальчишки Степана – у него возможностей больше. Позвонив ему, назначил встречу в обед в летнем кафе.

Савельев приехал вовремя и, с нескрываемым удовольствием оглядев Гурова, одобрительно сказал:

– Ну, вот, Лев Иванович! Теперь вы стали на человека похожи! А до отпуска могли в любом ужастике призрака играть! И никакие бы комбинированные съемки не потребовались.

– Балбес! – вздохнул Гуров и перешел к делу: – Степа, я сегодня звонил в Воронеж и узнал, что Раковых больше нет в живых, как и других врагов Лазарева – Зубр отомстил за него даже после его смерти. Но не это главное – Игорь исчез, а все его имущество распродано. Я пока не знаю, как это могло произойти, может быть, Раковы успели оформить опеку над Игорем и все быстро распродать, а уже потом их убили. Это я позже выясню. А ты узнай у Тамары, не Зубр ли забрал мальчика к себе, потому что со мной она теперь вряд ли захочет говорить. Если Игорь у него, надо парня как-то оттуда забрать – не место ему там. Есть же, наверное, какие-то специальные заведения для таких, как он, потому что один он пропадет.

– Лев Иванович, Зубр умер. Сейчас идет борьба за престол, – хмуро проговорил Савельев. – А вы что, решили вмешаться в эту историю?

– Да, Степа, я чувствую себя ответственным за этого мальчика. Как знать, если бы не я, у Всеволода, может быть, все получилось бы. А сейчас Игорь, не исключено, что и в психиатрической больнице, куда его Раковы упекли. Если ты согласен мне помочь, пробей все, что можно, по своим каналам, а я займусь официальными запросами.

– Подождите с запросами. Давайте для начала я попробую сам его найти по нашим базам и в любом случае, есть он там или нет, позвоню вам.

Гуров вернулся на Петровку. Первый день после отпуска никогда не бывает запланированным, вот и Лев не знал, чем себя занять. Ближе к вечеру ему позвонил Савельев и попросил после работы заехать на его городскую квартиру – он кое-что нашел.

И вот Лев уже сидел в привычном кресле, Степан вставлял в процессор флешку, а в качестве монитора выступал большой плазменный телевизор. Пошло изображение.

Лежаки возле бассейна, растительность явно южная, утро, потому что солнце еще неяркое, появляется мужчина в плавках, который с бортика прыгает в бассейн, пересекает его по длине два раза, подплывает к бортику, подтягивается, вылезает, и становится видно его лицо. Когда Гуров увидел, кто этот мужчина, у него дыхание перехватило – это был Всеволод Лазарев. Он вытерся полотенцем и хотел лечь на один из лежаков, когда вдруг раздался крик:

– Папа! Папочка! А можно мы с Гришей и дядей Сережей на рыбалку пойдем? И Фунтика с собой возьмем?

В кадре появляются большой, добрый и радостный Григорий Шкварок с удочками, счастливо улыбающийся Игорь со щенком на руках и серьезный мужчина в шортах, явно охранник или телохранитель.

– Конечно, можно, только ты и сам в воду не лезь, и Фунтика не пускай, она утром еще холодная, – говорит ему Всеволод, а потом мужчине: – Сергей, проследи, пожалуйста.

– Конечно, Всеволод Александрович, – кивает тот.

Эти трое уходят, а Лазарев ложится на стоящий в тени чего-то лежак и устраивается поудобнее. Тут сбоку появляется часть темной юбки и белого передника, и раздается женский голос:

– Всеволод Александрович, что вам принести? Сок или компот?

– Просто воду без газа, Оля.

Через минуту на низкий столик возле лежака кто-то кладет салфетку, а на нее ставит пластиковую бутылку воды и стакан. Лазарев лежит, но если тело расслаблено, то по лицу этого не скажешь – он явно о чем-то думает.

Степан прокрутил изображение вперед, и вот уже день в разгаре, а Лазарев лежит по-прежнему в той же позе. Вдруг раздается радостный крик:

– Папа! Смотри, сколько мы всего поймали! – и в кадре появляется радостный Игорь с нанизанными на что-то довольно крупными рыбами.

– Тихо, Игорек! Папа работает! – тут же просит его женский голос, и мальчик, замерев, на цыпочках уходит.

Степан опять прокрутил изображение, и теперь в кадре уже вечер, стол в беседке под низко висящей лампой, на нем жареная рыба, хлеб, овощи, фрукты, зелень, сок – одним словом, обычный южный стол. За ним Всеволод, Игорь, Григорий и Сергей. На перилах беседки сидит и умывается котенок.

– Папа, а Фунтик рыбью голову гонял-гонял и в бассейн уронил, – говорит Игорь.

– А доставать ее, конечно, мне, – вздыхает Сергей.

– Не надо, Сережа, я сам нырну! – с готовностью предлагает Григорий.

Игорь прижимается к отцу, который обнимает его рукой за плечи, и обиженно спрашивает:

– Папа, а почему тебя комары не едят, а меня едят?

– Потому что ты у меня самый вкусный на свете! – Всеволод целует сына в макушку.

Савельев выключил запись. Гуров некоторое время сидел молча, а потом напряженным голосом произнес:

– Степан, ты понимаешь, что я тебя сейчас убью? Ты что, не мог мне раньше сказать? Ведь если бы я убедился в том, что он из-за меня покончил жизнь самоубийством, то застрелился бы.

– Да кто вам дал бы! А сказать я действительно не мог – вы – офицер и сами понимаете, что такое приказ. И сейчас бы вы ничего не узнали, но я понял, что вы с вашей настойчивостью можете все дело загубить – вы же значение слова «нет» не понимаете и всегда прете напролом. Я доложил, и мне разрешили вам кое-что показать, но вы, естественно, ничего не видели.

– Но зачем было затеваться с самоубийством? – возмутился Лев.

– А как иначе можно было дело закрыть? Только за смертью подозреваемого, – объяснил Степан. – И документы, что я тогда в коробке увез, поштучно проанализировали, и в Следственный комитет попало только то, что никак к Лазареву привести не могло. Когда в Центре все это случилось, туда сразу же выехали наши эксперты. Как только эти взрывные устройства попали к ним в руки, они от восторга дар речи потеряли, и мы тут же все фотографии и описание из дела изъяли. Разглашать ничего нельзя было, поэтому на совещании была озвучена более-менее правдоподобная версия произошедшего. Потом была создана рабочая группа из разных ведомств. Вы не думали, почему вас туда включили, если всем давно известно, что вы работаете только с Крячко или вообще один? Или кому-то заноза в заднице потребовалась?