Мертвые воды Московского моря - Татьяна Гармаш-Роффе

Бегом! Скорее! Если она собирается встретиться со своим сообщником (или, точнее, инициатором всей аферы, которому Жюли была сообщницей), то еще не поздно их подловить! Кис рванул из дома, завел свою «Ниву» и вскоре занял пост напротив отделения милиции, где находилась Жюли.

Вышла она оттуда не скоро: мужики ее лихо проволокитили, как и обещали. Рабочий день уже заканчивался, о поездке в консульство не могло быть и речи. Ну, Жюли, давай, у тебя весь вечер свободен, поезжай к своему опекуну и благотворителю! Пожалуйся ему, посоветуйся, поругай российскую бюрократию, – молодой девице нужна поддержка и руководящая рука! Давай, милая, приведи меня прямо к нему!

Жюли поехала домой, на карачаевскую квартиру. Кис был жестоко разочарован. Просто жесточайше. Они созвонились по телефону? Они столь осторожны и предусмотрительны? Или Кис вообще выдумал это «новорусское» лицо, и Жюли это Жюли, и никакого отношения к убийству и наследству Афанасия она не имеет, а Кис, будучи не в силах найти разгадку этому преступлению, цепляется за последний бред?

Эта неудача немного отрезвила его утреннюю эйфорию, в которой ему казалось, что он сумел обложить Жюли силками и не далее чем к концу дня найдет ответ на все вопросы. И снова перед ним встал уже не новый, но центральный вопрос: все-таки Жюли Лафарж самозванка или нет?

Количество, как известно, переходит в качество. И если одна деталька, одно сомнение, одно подозрение – ничто, то хорошенький их комплекс вполне тянул на аргумент. И на этот раз у Алексея появилось ощущение, что все элементы, все кусочки пазла собрались наконец до кучи, все в полном комплекте, – оставалось только пошевелить мозгами и найти для каждого из них единственно правильное место.

Ну что ж, будем шевелить мозгами.

Ксюша утверждала категорически: произношение Жюли свидетельствовало о том, что она выросла не во Франции. Жюли, помнится, лихо оспорила это мнение, приведя в пример говоры, в изобилии встречающиеся в русском языке: «Мнение вашей подруги – не доказательство. Она сама говорит как иностранка и судить не может. И здесь русские, посмотрите: чуть не каждый говорит с каким-нибудь акцентом! Вы же по этой причине не станете подозревать их в том, что они иностранцы?»

Да, но ведь Жюли сама говорит «как иностранка» по-русски! Она выросла во Франции. Как же она, следуя ее собственной логике, может отличить многообразие русских акцентов и говоров в таком случае?! Вот Саша не берется судить о выговоре французов с их диалектами, потому что ее нетренированное ухо (причем музыкальное, прошу заметить, в отличие от Жю­ли!) их почти не ловит. В таком случае, если Жюли и впрямь всего лишь второй раз в Москве, то и она «судить не может»! Тем более что у нее нет слуха!

Зато ее русский всем хорош и правилен… Она почти не искала слова, лишь изредка оговариваясь – только речь ее была очень медленной… Да, странная, замедленная интонация, словно нараспев, как учат говорить заик… Французы говорят страшно быстро, к слову. Откуда у нее это? Она заика? И старается это не выдать? Или чего-то другого не выдать… Например, присущую ей интонацию речи… Родной речи! То есть интонацию русского из России, потому что русские, выросшие в Америке или Европе, говорят иначе – и в первую очередь интонационно иначе! Подделать эту интонацию она не сумела, но зато родную замаскировала?!

А стоит только вспомнить, как она на кладбище пакетик подстелила под попу, садясь на могильную плиту! Нет, дело не в том, что подстелила, – дело в том, что этот пакетик обнаружился в ее сумке! Ну кто еще в этом мире носит с собой пакетики на всякий случай? Французу и в голову не придет – нет там ни магазина, ни даже просто лотка, где бы вам не положили товар в пластиковую сумочку. Ну, нет как класс! Носить с собой пакетик на всякий случай – типично русская привычка, и она могла сформироваться только в России!

…А вот еще: как быстро она освоилась с ловлей тачек на московских улицах. Кто ее научил? По своим визитам во Францию Алексей знал, что французу, если речь идет о пределах города (а не о дальних трассах), и в голову не придет голосовать на дороге. Он просто не поднимет руку останавливающим жестом, если только не увидит такси. И этот французский менталитет не соответствовал менталитету Жюли, лихо стопанувшей первую же тачку. Да к тому же она с водилой явно торговалась. Но откуда же настоящей иностранке знать, каков реальный уровень цен, – чтобы торговаться?! Причем она, несмотря на предложение детектива, от его помощи отказалась. И очень самостоятельно, вовсе не как настоящая иностранка, отправилась на проезжую часть голосовать… Научилась в свой прошлый приезд в Москву? Но помилуйте, каким образом? Тогда был жив Афанасий, и тогда все проблемы извоза решались при помощи его «БМВ»…

А ее самостоятельность в хождениях по инстанциям? В них она тоже отказалась от помощи детектива, она повсюду пошла, как большая, – а в чужой стране все мы как дети! Реми и тот, приезжая в Россию, чуть не за ручку с Ксюшей ходил, не зная, куда ступить и как сказать.

А вот еще, еще! Помнится, Алексей к ней пришел: Жюли была ему отнюдь не рада, что легко читалось по ее лицу. Однако она не торговалась, впустила его в квартиру. И даже предложила что-нибудь выпить – от кофе до крепких напитков. Вот она, ошибка: какой француз предложит вам крепкие напитки в неурочный час? У них же все расписано, все по часам: есть время для чая, есть время для виски, есть время для коньяка! Кис достаточно часто бывал во Франции, чтобы знать такие вещи.

Впрочем, важно не то, что бывал , – важно то, что живал . То есть бывал он там не туристом, а жил в семье Реми и Ксюшки и с ними принимал гостей, с ними ходил к их друзьям – и оттого видел эту жизнь изнутри, со всеми ее примочками и прелестями… А вот наша Жюли, похоже, там не живала , а именно бывала , и оттого не знает множество нюансов, крохотулечных мелочей, ее выдающих, – при том, что девица она весьма осторожная…

Крайне осторожная – стоит вспомнить, к примеру, ее добросовестную поездку на кладбище с часовым сидением на могиле: подстраховкой на случай слежки, пониманием, что внезапное появление в Москве вдовы Афанасия Карачаева вызовет самое пристальное внимание…

Но никакая предусмотрительность не заменит тех знаний и привычек, которые впитываются вместе с воздухом страны, вырастившей тебя. А у Жюли оказалось об этой стране еще меньше знаний, чем у Алексея Кисанова.

Ну, конечно.

Ну, вот оно что.

Ну, теперь все понятно.

Жюли никакая не француженка. Жюли – это просто Юля, Юля из России, и все остальное – вранье, легенда!

Но добросовестный Кис желал превратить девяносто девять процентов своей уверенности во все сто и потому снова позвонил Реми.

Выкраденный у Жюли паспорт продолжал подкидывать нежданные плюсы: последним ста­ла фотография, которой именно сейчас Алексей уделил самое пристальное внимание. На фотографии Жюли казалась какой-то хмурой или злой: лоб наморщен и губы поджаты. Тем не менее Кис сканировал фото и отправил электронной почтой Реми с просьбой снова навестить отца Жюли Лафарж.