Вероника Марс - Дженнифер Грэм

Она вошла в закусочную, и колокольчики на двери сообщили о ее присутствии. Внутри было жарко и душно, запах пережаренного кофе и бекона висел в воздухе густой пеленой. Стены были обшиты дешевыми старыми панелями. Красно-белые клетчатые клеенки были расстелены на столах. Поролоновая набивка, как грибы, выбивалась из дыр на виниловых диванах.

Кое-где за столиками сидели случайные проезжие, макая в лужицы кетчупа картошку или попивая кофе. За стойкой в ряд сидели клетчатые фланелевые спины нескольких мужчин и одной выдающихся размеров женщины. Веронике казалось, что тут было слишком тихо, особенно после разгульного Нептуна. Никто не разговаривал, за исключением двух мужчин в сетчатых бейсболках, которые громко спорили о боксерском поединке.

– Если бы его собственный чертов тренер не уговорил его заканчивать в этом раунде, он бы всыпал Чавесу по первое число.

– Вот еще, раскатал губу.

Официантка с непослушной рыжей челкой и ртом в мелких морщинках от курения подошла к Веронике с меню. На ней было желтое платье с рукавами-фонариками, из-за которого женщина выглядела желтушной. «Джина» – было написано у нее на бейджике.

– Чем могу помочь, золотце?

– Здравствуйте, я… Я хотела бы задать вам несколько вопросов. Я расследую дело о пропавших в Нептуне людях, и мне нужно узнать, заезжал ли сюда один человек. Это должно было быть две недели назад, утром одиннадцатого числа, – она протянула свой телефон, где открыла фотографию Вилли Мерфи. На ней он салютовал литровой бутылкой пива. Он был в расстегнутой гавайской рубашке, обнажающей его худую грудь. На солнечном сплетении красовалась татуировка с надписью «Bad Dog» готичными буквами. Эту фотографию Вероника скопировала из статьи в блоге Триш Терли. Терли, скорее всего, взяла снимок из Фейсбука.

Официантка посмотрела на фотографию и покачала головой.

– Сюда много людей приходит. Сложно сказать. А в какое примерно время это было?

– Рано, в четыре или в пять утра.

Джина задумалась.

– Нет, я работаю с четырех вечера до полуночи, так что я бы его не застала. Можете завтра снова заехать, до восьми. Может, кто из ночной смены его видел.

Вероника не могла скрыть разочарования. Ей даже не пришло в голову, что она попадет на другую смену, хотя сейчас это казалось таким очевидным: тот, кто работает в четыре утра, наверняка не будет обслуживать зал во время ужина. Она повернулась к выходу.

– Ой, погодите!

Джина широко распахнула глаза. Она улыбнулась, растягивая сеточку морщин вокруг рта. Затем повернулась к стойке, где девушка с бронзовой кожей и в таком же желтом платье подливала кофе дальнобойщикам.

– Роза обычно работает в ночь, но сейчас и по вечерам тоже. Шантель у нас только что родила, теперь приходится так и сяк вертеться по графику… Роза, детка, тут к тебе вопрос, подойди, как освободишься.

Девушка бросила на них взгляд поверх ссутулившихся фланелевых спин. Она кивнула, закончила разливать кофе и поставила кофейник на место. Вытирая руки о фартук, она вышла из-за стойки.

– Что такое, Джина?

– У этой девочки к тебе вопрос насчет посетителя на прошлой неделе.

– На позапрошлой, – поправила Вероника, протягивая телефон. – Вот этот человек. Это было совсем рано утром.

Роза уставилась на маленький экран и наморщила лоб. Она была моложе Вероники, по возрасту ближе к Хейли, с круглыми румяными щеками и губками бантиком.

– Да, помню его. Он выпил кофе, наверное, чашек пятьдесят, и зажал мне чаевые. Мне показалось, он был в очень плохом настроении.

– Он был один? Он с кем-нибудь разговаривал?

– Нет. Сидел один, вот здесь, – она кивнула на диваны у окна. – Кис. Просто смотрел из окна и ел завтрак. Никому и слова не сказал.

Сердце у нее забилось чаще. Вероника достала листовку из сумки и показала обеим женщинам.

– А ее вы здесь случайно не видели за последние две недели?

Они отрицательно помотали головами.

Она поблагодарила их за ответы и отдала им листовку, на всякий случай. Некоторые посетители теперь наблюдали за ней с мрачным любопытством в глазах. Она оставила их понуро заканчивать свой ужин и под звон колокольчиков вышла на улицу.

Вероника постояла на парковке, разглядывая окрестности. Земля была сухой и потрескавшейся, зеленые ростки пробивались через трещины в асфальте. На другой стороне дороги был обветшалый мотель, похожий на приземистый торт без глазури. Его неоновый знак о наличии свободных мест то гас, то снова загорался. За ним тянулись холмы, усыпанные кустарниками и низкорослыми кедрами. Птицы кружили высоко на ветру. И больше ничего не было. В воздухе слабо пахло навозом, выхлопными газами и еще чем-то кислым и грязным. Она отошла от закусочной на несколько шагов.

Тогда она заметила знак. Самый обычный зеленый указатель, которыми Калифорнийское транспортное управление отмечает расстояния до ближайшей остановки, ближайшей достопримечательности, ближайшего населенного пункта.

Сан-Хосе – 384 км.

Сан-Франциско – 450 км.

И хотя этого не было на указателе, Вероника так хорошо знала этот маршрут, что легко могла произвести расчеты в уме:

Стэнфорд – 424 км.

Глава 29

Вероника застыла как вкопанная. Откуда-то издалека до нее доносился шум проезжающих мимо машин, но гораздо громче шумела кровь в ее ушах. Чеду Коэну не нужно было ехать в Нептун и обратно, чтобы успеть к началу занятий. Достаточно было доехать до Бейкерсфилда. Четыре часа туда, четыре обратно.

Все складывалось. Все сходилось.

Она посмотрела по сторонам на шоссе. Машин было мало, так что когда мимо с шумом прокатился грузовик, она быстро перебежала дорогу к мотелю «Лейк-Крик» – обшарпанной двухэтажной коробке, разделенной на комнаты. Она вошла в холл.

Пахло сыростью и потом. На выцветших, отслаивающихся обоях были нарисованы розы, обвивающиеся вокруг вертикальных золотых полосок. Совершенно неуместная оленья голова с кривыми рогами висела над стойкой администратора. За стойкой было пусто, но в задней комнате был слышен шум телевизора.

Из комнаты выглянул старичок и проковылял за свое рабочее место. Он был маленьким и взъерошенным, в изъеденном молью свитере и мешковатых джинсах. На левой руке у него не хватало двух пальцев – Вероника заметила это, когда он большим пальцем почесал подбородок.

– Добрый вечер, мэм.

– Здравствуйте. Я бы хотела задать вам неожиданный вопрос.

Старичок внимательно посмотрел на нее. Темные блестящие глаза, глядящие на нее с изрезанного морщинами лица, были непроницаемы.

– Нам тут иногда задают такие.