Слезы Рублевки - Кирилл Казанцев

Так что она уже не сопротивлялась, когда ее подвели к Серебряковой, освободили той левое запястье, а высвободившееся стальное полукружье замкнули на ее руке.

— Посидишь, — повторил главный бандит. — Недолго. Хотя… — задумчиво и картинно выпятил он нижнюю губу. — Тебе лучше, если я проиграю. А то придется тебе тут сидеть. Вдруг еще раз слинять захочешь…

Их оставили одних с Серебряковой. Наталье не хотелось смотреть на нее. Не о чем разговаривать — хотя бы и взглядом. Вокруг были пустота и страх. Лариска, гадина, где она? Давно уж должна приехать. Выручить. Освободить от этих… ублюдков. А если нет? Что-то ее задержало. Сорвалось? Может, вскрылось что-то? Может, уже полиция сюда едет? Хороша будет картина: похищенная жертва, четыре бандита и она, заместитель главного редактора известного журнала, танцующая голой перед ними… Срок! Тюрьма! А позору!..

И ведь не остановятся те отморозки на стриптизе. К бабке не ходи — трахнут ее тут. Попишут, как они сказали. Или это у них так убийство называется?

Наталья не знала. Знала одно: бандюганы смоются, а всю кашу придется расхлебывать ей. Униженной, опозоренной. Изнасилованной. А главное — все равно: соучастнице. Вот теперь она взглянула на Серебрякову. Заполошенно, с острым ужасом в сердце. Надо же так влипнуть!

Та отвернулась.

Краем глаза Наталья заметила что-то… Важное. Боже, сумка! Ее сумочка! А в ней телефон! Бандиты не дотумкали, не убрали подальше. Надо дотянуться, достать мобилу, позвонить! Кому? В полицию? Нет, исключено. О! Серебрякову! Он, поди, и не знает еще ничего. А тут… Только адрес сказать!

Но сама Наталья до сумки дотянуться не могла. Разве что ее визави в другом наручнике. Если ногой. С дивана смахнуть сумку, а там…

Серебрякова лишь презрительно усмехнулась в ответ — насколько это можно было видеть под скотчем. Не собиралась она помогать своей похитительнице. И похитительнице мужа.

— Дура, — прошипела Наталья ужасным голосом. — Тогда каюк тебе, поняла? Им не деньги нужны мужа твоего. Им тебя оттрахать заказали! Поняла? Опустить! И в Интернет выложить! Чтоб вам обоим с мужем конец пришел! Поняла? Давай скорее, дотянись ногой. Пока эти не вернулись. Один шанс у тебя — чтобы я до Виктора дозвонилась!

Глаза Серебряковой потемнели. Она поняла. Еще раз внимательно взглянула Наталье прямо в глаза. Ничего хорошего не обещал этот взгляд. Но действовать соузница начала. Вытянулась в сторону кушетки. Нет, рукой, как попыталась было, не достать. Ногой! Ногой… Есть! Ценой задранной до неприличия юбки. Но тут уж не до политесу.

Тихо, но быстро придвинула сумку к Наталье. Та одной рукой — долго, господи, мучительно долго! — нащупала наконец! — достала телефон. Нажала восьмерку — тут он был, Серебряков, в «горячих кнопках»…

Ответили мгновенно — и одного гудка не прозвучало.

— Виктор, — проговорила шепотом Наталья, — это я. Твою жену похитили. Мы с нею вместе. Записывай адрес…

* * *

Немедленно рвануться с места Серебрякову помешал Тихон.

— Стой! — велел он, правильно уловив намерение Виктора. — Что?

— Нашлась! — выдохнул Виктор. — У Песчаной площади. Надо срочно…

— Погоди, — распорядился его друг. — Сначала надо тут все зачистить. А то мы, видишь, немного наследили. Да и люди есть, у которых к этому, — он кивнул на Владимирского, — вопросы остались… И наследство его многим пригодится. А мне с того — процентик малый…

Виктор увидел, как мгновенно увлажнился затылок банкира. Вдобавок ко всему оказаться во власти наемного киллера… Это не самому таких нанимать.

Между тем Тихон обернулся к помощнику олигарха:

— Где у твоего хозяина оружие? Должно быть здесь, я знаю.

— В… — сглотнул тот. — В сейфе.

— Ключи?

— В кармане у него.

— Хорошо. Теперь ты поможешь мне. Медленно, не делая резких и в конечном итоге болезненных движений… Берешь у него ключи и открываешь сейф. И без фокусов, я ведь рядом.

Помощник, страдая, доковылял до сейфа. «Что-то Тишка задумал острое», — с опаской подумал Серебряков. Но в бою надо драться бок о бок с соратником, а не анализировать, что тот задумал. Это Виктор понял еще на войне. А тут был именно бой. И против них с Тихоном были враги. Лютые.

Тихон загородил сейф. Что-то там делал. Но, чувствовалось, взглядом косил в комнату, контролируя окружающее пространство. Затем резко обернулся к Загалатию. Глаза его были острыми, как два скальпеля.

Тот явственно вздрогнул и стал медленно отступать. Тихон схватил его за шиворот. В другой руке был пистолет, заботливо обернутый одноразовой салфеткой.

— Не трепещи, мальчик, — проговорил казак. — Смерть не так страшна, как ты думаешь. Пук — и ты тама, — он криво ощерился. — Так что не пукай тута…

Он выпустил воротник клерка.

— Слушай и запоминай свои показания, — сменив тон, деловито, с ужасающей вескостью, проговорил Ященко. — От того, насколько правильно ты это запомнишь и расскажешь, жизнь твоя зависеть будет. Понял? Понял?! — рявкнул он.

Сломленный Загалатий быстро закивал.

— Серебряков со своим помощником пришли к вам, чтобы спросить, не имеет ли отношения твой хозяин к похищению жены Серебрякова. Ты об этом ничего не знал, а банкир твой все захотел спихнуть на начальника службы безопасности. Пока все сходится, не так ли?

Загалатий снова кивнул. Под рукой Виктора стал дрожать Владимирский.

— Тогда между ними возникла ссора, — продолжал казак. — Дошло до рукоприкладства, и начальник охраны ударил твоего босса по лицу… Не волнуйся, сейчас все тоже совпадет. Помоги-ка мне, — кивнул он Виктору. — Вдвоем с Костей. Ты! — хлестнул он Загалатия окриком. — Помоги подтащить своего борова…

Вдвоем с повиновавшимся уже, как бандерлог удаву Каа, Загалатием Виктор подтащил вяло перебиравшего ногами банкира к месту, где лежал начальник охраны.

— На колени его, — скомандовал Тихон.

Владимирский по-прежнему не сопротивлялся. Через пару секунд он уже склонился над бесчувственным телом своего сотрудника.

— Рот открой, — велел ему Ященко.

— Зачем? — на автомате спросил уже крупно дрожащий олигарх.

Вместо ответа получил несильный тычок дулом пистолета по зубам.

По идее, тут бы банкиру зубы замкнуть намертво — пистолет по соседству с ними навевает слишком однозначные ассоциации. Но то же наличие смертоносного оружия так близко от собственного организма весьма плохо влияет на процесс мышления. Владимирский открыл рот. Тихон тут же схватил за запястье безвольную руку начальника охраны и нанес ею удар тому по зубам. Удар, конечно, не получился — какой уж там бокс тыльной стороною ладони уже нокаутированного. Но цели казак добился: на костяшках пальцев Логовенко появилась характерная ссадина. Порез от зубов.