Последний путь под венец - Елена Логунова

– Хорошо! – согласилась я и качнула ногой, отчего подошва шлепанца громко стукнулась о стопу, и на бетонный пол незатейливой беседки, больше похожей на облегченный вариант коровника, манной крупой посыпался белый песочек.

Спутники майора дружно опустили глаза – то ли на песочек засмотрелись, то ли на мою загорелую ногу? Вот они-то как раз были в джинсах и майках, под которыми вряд ли имелись купальные костюмы. Поэтому я не стала напоминать, что море всего в двух шагах и есть еще время искупаться, а молча подвинулась и похлопала ладошкой по лавочке, приглашая майора присесть.

– Рассказывай, – Лазарчук опустился на скамью. – Почему сидим, чего ждем?

– Ждем прибытия рейсового автобуса «Анапа – Феодосия», – сообщила я и посмотрела на часы. – Он подойдет минут через тридцать, и я практически уверена, что в числе пассажиров будет та, кого вы ищете.

– Слышали? – майор снизу вверх покосился на своих орлов и громко хмыкнул. – Она практически уверена! И на чем же, скажи мне, основана твоя практическая уверенность?

– Э, нет! Сначала ты скажи! – я тоже хмыкнула и ободряюще подмигнула собственному единственному бойцу – Ирке. – Как вы узнали, что к ограблению «Буренушки» причастна Ада Ульянцева?

– Да ладно?! – изумилась Ирка, для которой это была большая новость.

– Ну, как? Узнали, с кем из милых дам водил знакомство опоенный снотворным автомобильный утопленник, – Серега без запинки выдал сложный драматический пассаж.

– Красиво излагаешь! – восхитилась я. – А личность этого автоутопленника как определили? По телевизору говорили, что документов у него при себе не было никаких.

– Эксперты поработали, – охотно объяснил майор. – У мужика, чей труп нашли в машине, на плече когда-то была татуировка. Он ее свел, но не очень удачно: тот, кто срезал рисунок, не был специалистом и не знал, что надо захватывать прилегающий участок кожи, иначе рубец полностью повторит форму сведенной татуировки.

– И вы смогли восстановить рисунок? – догадалась я.

– С большой степенью вероятности. Это был дракон!

Лазарчук посмотрел многозначительно, понял, что я не впечатлена, и противно хихикнул:

– Ты не знаешь, да? Ну, откуда, ты же сыщик-любитель!

Профессионалы дружно и обидно заулыбались. Я нахмурилась.

– Не дуйся, это действительно специфические знания, – майор по-свойски похлопал меня по коленке. – Дракона на плече после года службы набивали бойцы Отдельной Бригады Охраны Министра обороны!

– Ага! – я встрепенулась. – Так это был ваш человек! В смысле, бывший вояка, да еще и не из простых!

– Из очень непростых, – согласился Серега. – Вехин Антон Иванович, бывший военный, затем владелец охранного агентства и на протяжении многих лет – добрый приятель одного из нынешних владельцев «Буренушки», тоже бывшего служивого с драконом на плече.

– Он тоже в деле?

– С этим еще разбираемся, – Лазарчук пожал плечами. – Но уже понятно, откуда у грабителей была подробная информация о рынке.

– Грабителей было двое, – припомнила я. – Сам Вехин – и кто еще?

– Разбираемся, – повторил майор.

– Да чего там разбираться, Ульянцева это была! – уверенно сказала я. – Вы же выяснили, что она была подругой Вехина? Конечно. Она и дочке говорила, что ее кавалер – настоящий мужик, не то что прочие. И на ограбление они пошли сладкой парочкой, по-семейному, как Бонни и Клайд!

– Кто такие? – спросил Лазарчук.

– Ты не знаешь? – я ехидно ухмыльнулась. – Ну, откуда, это же специфические знания! Короче, почему я думаю, что рынок вместе с Вехиным грабила именно Ада? Во-первых, она была с ним в машине, что подтверждает термос с остатками снотворного и помады. Усыпить и утопить – это очень по-женски, в духе Марии Медичи! Устроила возлюбленному последний путь под венец!

– Тоже специфические знания, – поспешила прокомментировать Ирка, явно опасаясь, что Лазарчук перебьет меня вопросом.

– А во-вторых, «Буренушку» грабили двое в черном, включая маски, и с пистолетами, – продолжила я. – И Ада, у которой скудость финансовых средств выработала крайне бережное отношение к добротным вещам, сохранила свой черный костюмчик и ствол. Правда, у нее, в отличие от компаньона, он был всего лишь травматический.

– Минуточку! – взревела Ирка. – Так это она в меня стреляла?!

– Она стреляла не в тебя, а в меня, – объяснила я. – Ада была уверена, что я буду дома одна, я сама говорила ей об этом еще в больнице. Но дверь открыла ты, а она в полумраке прихожей не разглядела разницы в фигурах. У нее же после недавней операции было плохо со зрением, да еще эти темные очки, чтобы скрыть синяки и отеки… Помнишь, Ир, тебе показалось, что у Помидорного Киллера глаза были огромные и сверкали, как ксеноновые лампочки? Это очки под маской блестели, они у Ады не просто темные, а совсем непроглядные – иссиня-черные, с зеркальным блеском.

Ирка сильно рассердилась:

– А какого же черта эта полуслепая очкастая тетка не лежала себе дома, восстанавливаясь после операции, как порядочная?! Чего ради ее понесло в тебя стрелять?!

Удивительно дело, майор Лазарчук помалкивал, только глазами стрелял вправо-влево, и слушал нас с подругой с большим и искренним интересом.

– А вот это самое интересное! – с удовольствием ответила я. – Это случайно вышло, я тоже долго не могла понять…

Я посмотрела на майора и будничным тоном спросила:

– Куда деньги делись, вы выяснили? Тридцать миллионов – не одна копеечка?

– Мы разбираемся.

Я радостно засмеялась:

– Лазарчук, с тебя причитается!

– Вознаграждение за помощь в поиске преступников не обещали, – поспешил сообщить один из бойцов.

Я посмотрела на него с укором и процитировала всем известное кино:

– Я мзды не беру! Мне за державу обидно!

– Так ты знаешь, где деньги? – прямо спросил Лазарчук.

– Были в чемодане, – сказала я. – В большом красном чемодане с длинной ручкой и на колесиках.

– Были? – уцепился за слово майор.

– Вот я сейчас вам все по порядку расскажу, ладно? – я снова посмотрела на часы. – Минут за двадцать.

Бойцы майора Лазарчука переглянулись и присели на лавочку. Я оглядела свою публику, остановила взгляд на Ирке, как наиболее отзывчивой, и спросила:

– Вы знаете, что такое тридцать миллионов рублей?

– Куча денег! – с энтузиазмом воскликнула подруга и даже взмахнула руками, обрисовав в воздухе небольшой стог.

– Вот именно! Это шестьдесят пачек, если брать только пятитысячные купюры. Тридцать «лимонов» оптового рынка «Буренушка» дожидались инкассатора в большой спортивной сумке, – я коротко взглянула на майора и сочла нужным пояснить: