Неподходящее занятие для женщины - Филлис Дороти Джеймс

Наедине они никогда не оставались. Каждый раз сбоку у стола сидела женщина в полицейской форме, которая была представлена ей как сержант Манниринг. Она вела протокол.

Хорошо, что перед первой встречей у Корделии было время обдумать тактику поведения. Она понимала, что опасно скрывать факты, которые легко проверить. Поэтому она решила рассказать, если ее попросят об этом, что она расспрашивала о Марке Тиллингов и его куратора, что встречалась с миссис Годдард и навещала доктора Глэдвина. Утаить она собиралась покушение на свою жизнь и посещение архива в Сомерсет-хаусе. И конечно, она сразу же определила ключевые факты, рассказывать о которых нельзя было ни в коем случае: убийство Роналда Кэллендера, послание в молитвеннике, подлинные обстоятельства смерти Марка. Ей нельзя давать вовлечь себя в обсуждение этого расследования, нельзя много рассказывать о себе самой, своей жизни, работе, планах. Она помнила слова Берни. «Как ни печально, но в этой стране невозможно заставить человека говорить, если он сам не захочет. Полицию спасает только то, что большинство людей просто не в состоянии держать язык за зубами. И чем образованнее, тем легче. Эти так и рвутся показать, до чего они умные. И как только вы заставили такого говорить о деле, пусть даже в самых общих чертах, считайте, что он у вас в руках». Помнила она и тот совет, который сама дала мисс Лиминг, – ничего не сочинять, не придумывать, не бояться сказать, что чего-то не помнишь.

– Вы уже позаботились об адвокате? – Этим вопросом начал на этот раз их беседу комиссар.

– У меня нет адвоката.

– Юридическое общество может снабдить вас списком наиболее надежных и опытных из них. На вашем месте я бы серьезно подумал об этом.

– Но ведь мне придется ему заплатить, так ведь? Да и зачем мне адвокат, если все, что я вам говорю, – правда?

– Поверьте моему опыту, как только люди начинают говорить правду, у них, как правило, и появляется необходимость в адвокате.

– Я все время говорила вам правду. С какой стати мне вас обманывать?

Этот чисто риторический вопрос был ошибкой. Комиссар ответил на него так серьезно, словно она и в самом деле не понимала этого:

– Вы можете врать, чтобы выгородить себя, хотя это кажется мне маловероятным, или кого-то другого. Вами может руководить при этом любовь, страх или чувство справедливости. Каждого из людей, которые имеют отношение к этому делу, вы знали очень недолго. Поэтому любовь отпадает. Запугать вас, насколько я могу судить, тоже не так-то легко. Остается чувство справедливости. А стоит его ложно истолковать, мисс Грей, как это становится крайне опасно.

Ее допрашивали не в первый раз. Кембриджская полиция хорошо знала свое дело. Но впервые перед ней сидел человек, который знал. Знал, что она лжет, что Марк Кэллендер вовсе не покончил с собой, знал – чувствовала Корделия с нарастающей безнадежностью – все, что только можно было знать. Ей необходимо стряхнуть с себя это чувство. Он ведь ни в чем не может быть уверен. У него нет ни одного серьезного доказательства. Нет и не будет. Только два человека могли сказать ему правду: она сама и мисс Лиминг. Что касается ее, она ничего не скажет. Он может навалиться на нее всей мощью своей безупречной логики, истратить все свое терпение, всю свою хитрость – она не заговорит. А в этой стране невозможно заставить человека говорить против его воли.

Не дождавшись ее ответа, комиссар продолжал:

– Ну что ж, давайте вспомним, к чему мы с вами пришли. В результате предпринятого вами расследования вы заподозрили, что Марк Кэллендер мог быть убит. Мне вы не хотели признаться в этом, но совершенно ясно высказали свои подозрения в разговоре с сержантом Маскеллом из кембриджской полиции. Потом вы разыскали няню матери Марка и узнали от нее кое-что о его детстве, семейной жизни Кэллендеров, смерти миссис Эвелин Кэллендер. Оттуда вы направились навестить доктора Глэдвина, у которого когда-то наблюдалась миссис Кэллендер. Затем с помощью элементарного трюка вам удалось установить группу крови сэра Роналда. Зачем? Причина может быть только одна: вы заподозрили, что Марк не был сыном собственных родителей. Затем вы отправились в Сомерсет-хаус и ознакомились с завещанием мистера Джорджа Боттли. Логичный ход. Я бы действовал так же. Если подозреваешь, что совершено убийство, установи в первую очередь, кому оно могло быть выгодно.

Значит, им известно про Сомерсет-хаус и звонок доктору Янкелю! Что ж, этого и следовало ожидать. По крайней мере ей сделали комплимент: она поступила, как поступил бы опытный следователь.

Корделия продолжала хранить молчание.

– Вы забыли упомянуть о своем падении в колодец, – сказал комиссар. – Я узнал об этом от мисс Маркленд.

– О, это получилось случайно. Я смутно помню, как это произошло. Должно быть, я решила обследовать колодец и чересчур перегнулась через край.

– А вот я не думаю, что это был несчастный случай, мисс Грей. Вы не смогли бы сдвинуть крышку без помощи веревки. Хотя веревка там, конечно, была – на нее наступила мисс Маркленд, когда подошла к колодцу. Но только она лежала в стороне и была аккуратно свернута. Вряд ли вы стали бы отвязывать ее, прежде чем заглянуть в колодец.

– Не знаю. Я плохо помню этот момент. Я действительно пришла в себя, только когда упала в воду. И вообще я не понимаю, какое все это может иметь отношение к смерти Роналда Кэллендера?

– Связь может быть самая прямая. Если вас пытались убить, а я полагаю, что так оно и было, то убийцей мог быть некто из Гарфорт-хауса.

– Почему?

– Потому что покушение, весьма вероятно, было связано с вашим расследованием. Вы стали для кого-то опасны. Убийство – дело серьезное. Профессионал никогда не пойдет на него, если не будет абсолютно уверен, что другого выхода нет. А начинающие преступники и вовсе крайне редко совершают предумышленные убийства. Таким образом вы, мисс Грей, должны были представлять для кого-то смертельную угрозу. Крышку задвинули после вашего падения. Вы не могли провалиться сквозь нее. Корделия упорно молчала.

– Мисс Маркленд сказала мне, – продолжал он, – что не хотела оставлять вас одну после того, как вы были спасены. Вы, однако, настаивали, чтобы она ушла, и сказали, что вам нечего бояться, потому что у вас есть оружие.

Корделия сама удивилась, до чего обидело ее это маленькое предательство. Но разве могла она в чем-то винить мисс Маркленд? Комиссар наверняка сумел подобрать к ней ключик. Он вполне мог убедить ее, что своей откровенностью она только поможет Корделии. Что ж, теперь она чувствует себя вправе ответить мисс Маркленд тем же. И по меньшей мере эта часть ее показаний будет чистейшей правдой.

– Я придумала это, чтобы избавиться от нее. Она навязывалась мне с какой-то жуткой историей о том, как ее незаконнорожденный сын свалился в колодец и утонул. Поймите, я только что чудом спаслась сама. В тот момент я просто не в состоянии была это выслушивать. Я соврала ей про пистолет, чтобы она ушла. Я не просила ее исповедоваться передо мной.