Все оттенки желаний - Марина Крамер

Я тихо ушла в спальню, заперлась там и набрала эсэмэску Джеру: «Если со мной что-то случится, ты будешь меня презирать?» И через минуту получила ответ: «Лори, не будь ребенком. Ты нужна мне любая».

Не знаю, зачем я написала ему, почему задала такой вопрос. Хотела, видимо, убедиться, что хоть он не бросит меня, если… А что – если?

* * *

Джер удивлял меня с каждым днем все сильнее. Я, абсолютно не доверяющая чужим, за короткий срок ухитрилась открыться ему настолько, что даже сама не могла поверить. Он ничего специально для этого не делал, но я чувствовала в его словах такой интерес ко мне, который сложно сыграть. Казалось, что ему важна каждая мелочь, связанная со мной, – будь то расписание занятий в моем клубе или книги, которые лежат стопкой на моей прикроватной тумбочке. Муж снова уехал куда-то в командировку, и я, если честно, вздохнула с облегчением: со времени нашего разговора о Залине мне стало тяжело общаться с Сашей. Его слова о том, что жертва изнасилования сама в нем виновата, стали неприятным открытием, как будто муж показал мне какую-то неприглядную сторону своей натуры. Поэтому его отъезд меня даже обрадовал, и я все свободное время проводила с Джером.

Мне кажется, что я влюбилась… Это пугающе и совершенно не нужно – ни ему, ни мне. Может, мне просто реже видеть его? Нет, не могу, мне необходимо хоть на несколько минут ловить его взгляд, иначе все теряет смысл. Господи, вот я влипла… Но разве у меня нет права жить так, как я этого хочу? Прежде мне никогда не приходило в голову, что я смогу быть еще с кем-то, кроме Кости, – мне казалось, что это просто невозможно, что нет человека, который бы понимал меня. Оказалось, что это как раз Косте не дано было понять и принять… Бывает же… Вот, даже сейчас, когда я просто думаю о Джере, по моему телу бегут мурашки. Я представляю его лицо, его руки, и у меня все замирает внутри. А что самое поразительное – именно в этот момент приходит эсэмэска от него: «Не спится? Вот и я тоже не сплю. Спокойной ночи, Лори».

Так не бывает… Ну, не может быть, чтобы человек настолько сильно чувствовал…

Сразу в голове всплывают воспоминания: только вчера я была у него, только вчера моя голова лежала на его плече, и он, прижимая меня к себе, тяжело дышал, как после забега на длинную дистанцию.

– Ты когда-нибудь сможешь не торопиться никуда? – спрашивает он, когда мы лежим после всего на диване и оба смотрим в потолок.

– Нет, не смогу. Я всегда буду торопиться… и всегда буду от тебя уходить, ничего не поделаешь. Я тебя прошу – не заговаривай больше ни о чем, ладно? – Я поворачиваюсь на бок и кладу ладонь ему на губы. – Я не хочу, чтобы нам обоим было больно.

– А тебе больно? – спрашивает он, перемещая мою руку к себе на грудь.

– Да. Мне больно. Мне так больно, как никогда не было. Ты слишком быстро стал частью меня, причем очень большой частью… И я теперь боюсь, что когда придет время, я не смогу тебя сразу оторвать и буду делать это по кускам, медленно и с кровью…

– Ты всегда думаешь о плохом, Лори? Даже тогда, когда на самом деле тебе хорошо?

– Всегда. Я так устроена.

– Тебе тяжело жить с этим?

– Очень.

– Давай так. Пока ты со мной, ты не будешь думать о плохом, потому что я этого не хочу. Я хочу, чтобы ты вообще ни о чем, кроме меня, не думала. Посмотри на меня! – Он чуть повышает голос, и я поднимаю глаза. – Вот так. Ну, что надо сказать? – Что я могу сказать ему? Что он своим появлением изменил весь уклад моей жизни? Что я ему за это благодарна? Я знаю, что ни в какой благодарности Джер не нуждается – он делает то, чего хочет сам. Я думала, что тяжело привыкать к новому человеку, но выяснилось, что это куда проще, чем казалось. Наверное, просто он оказался моим человеком…

И все бы так и завершилось на мягкой домашней ноте, если бы не приезд Кости. Это неожиданно и неприятно – и мне, и Джеру, я вижу.

– Зачем он приехал? – шиплю я, когда Джер вешает трубку домофона.

Меня всю трясет – встреча с Костей не обещает быть теплой и дружеской, вряд ли он обрадуется, застав меня в первом часу ночи в квартире Джера. Хотя это его уже не касается совершенно. Джер пожимает печами и обнимает меня:

– Ты что так дрожишь-то? Боишься кого-то?

– Нет, но…

– Лори, если ты про Костю – выброси все из головы. Никогда больше с ним ничего не будет, я просто не позволю. Иди в спальню пока, полежи, телевизор посмотри.

– Не хочу.

– Лори, я же не попросил, правда? – В голосе не вопрос, а приказ, и я быстренько ретируюсь с ноутом в спальню на кровать.

Любопытство просто раздирает меня на части. Ну зачем, зачем он приехал?! Пытаюсь отвлечься на разговор в аське, но все равно прислушиваюсь к происходящему в кухне. Костя пьян, это явственно слышится по громкому голосу и по тому, как он неуклюже пытается объясниться заплетающимся языком. А в пьяном виде он совершенно неуправляем и неконтролируем. Это плохо… Я прекрасно знаю, что когда рядом Джер, мне совершенно нечего бояться, но все-таки ощущение какое-то противное. Еще утром я жалела Костю, прочитав пост в его ЖЖ, и вот теперь понимаю, кого жалела. Отдельные фразы долетают до меня, и мне становится противно: как же низко может опуститься человек, напившись… «Ты все отнял у меня… все, что мне было нужно в жизни, забрал…» Господи, ну какой же он все-таки дурак… Я не слышу, что говорит Джер в ответ на эту чушь, – голос у него всегда ровный и тихий, он очень редко его повышает.

Проходит около часа, когда Джер приходит ко мне в спальню. Он садится на край кровати и тянет меня за руку к себе, усаживает на колени:

– Скучаешь, солнце? Вот такой вечер вышел, извини. Нам так редко удается побыть вместе всю ночь – и тут Костя. У него опять проблемы с женой. Поехал в лагерь за сыном, а ему не отдали – она запретила. Ну, Костя и набрался. Он ночевать останется, в большой комнате ляжет.

– Зачем? – недовольно морщусь я, но Джер целует меня и спокойно повторяет:

– Он останется здесь. Я не могу отпустить его, пьяного, ночью. Завтра утром он соберется и уедет, ты его даже не увидишь. Все, Лори, хватит обсуждать. Идем, поедим.

– Джер! Три часа почти – какое «поедим»?

– Я что-то проголодался. Выжала из меня все, теперь пока восстановлю, – улыбается он.

В кухне – Костя. Пьян просто до неприличия, расхристанный, всклокоченный.

– Привет… – Я сажусь на табурет с другой стороны стойки.

Костя поднимает на меня красные злые глаза:

– Что, уже здесь ночуешь?

– Ты обещал, – спокойно напоминает о каком-то уговоре Джер, и Костя сникает.

– Спать пойду…

Он уходит, пошатываясь, и мне почему-то становится легче. Даже его присутствие в квартире нервирует меня, это необъяснимо, но это так. Мне хочется уцепиться за руку Джера и не выпускать ее. А он, оказывается, тоже думает об этом. Смотрит в глаза и спрашивает вроде небрежно, но я чувствую напряжение в голосе: