В гости по ночам... - Мария Жукова-Гладкова

– Не думаю. Но у меня работа застопорится.

– Не факт, – покачал головой адвокат. – Тела заберут, и вы сможете продолжить то, что начали.

Рабочие к этому времени уже вышли на улицу, курили там и общались с народом. Народ, естественно, уже все знал, и отдельные граждане то и дело заглядывали в проем, но к люку их никто не подпускал. Капитан Рыжиков твердо стоял на посту. Вонь уже немного выветрилась, и люди к ней привыкли. Проникшие ранее жильцы коммуналки и Леонид Саркисович с адвокатом так и оставались на своих местах. Куда делись тетки из ЖЭКа и члены комиссии, было покрыто мраком тайны. Ольга решила, что комиссия, скорее всего, на сегодня завершила свою работу. Или навсегда.

Следственная бригада приехала на удивление быстро, фотограф сделал снимки сверху, потом спустился в люк. Ольгу и Екатерину Афанасьевну, известных в районе, попросили выступить в качестве понятых. Но вниз им спускаться не требовалось, хотя все сотрудники органов там побывали. Из их разговоров Ольга поняла, что люк закрывал небольшой каменный мешок, в котором не проходит ни одной трубы. В нем не оказалось ничего, кроме двух тел, причем сверху остались одни черепа. Одежда сохранилась довольно хорошо, как и руки, торчавшие из рукавов.

– Посмотрите, пожалуйста, внимательно, – попросил следователь, когда тела, наконец, извлекли на поверхность. – Может, опознаете?

Ольга не представляла, как можно опознать человека по черепу. Конечно, теперь наука шагнула так далеко, что по найденным черепам восстанавливают лица, и мы знаем, как выглядели неандертальцы и египетские фараоны. И эти лица тоже восстановят – существуют соответствующие компьютерные программы, и они имеются в распоряжении наших органов. Но простой человек, даже врач, не может при взгляде на череп опознать мертвеца… Прибывший судмедэксперт, конечно, определит примерный возраст, пол…

– С четвертого этажа ведь мужик пропадал, – вдруг сказала Екатерина Афанасьевна и посмотрела на Ольгу. – Лет семь-восемь назад. Как раз когда у нас черный ход заложили. Надо эту Нину Георгиевну из больницы вызывать.

– Вы о чем? – тут же навострил уши дежурный следователь.

Екатерина Афанасьевна тут же выдала все, что знала про Нину Георгиевну, про исчезнувшего зятя-бизнесмена, про дочь на Кипре, которой замуж снова не выйти, про квартиру, которую не продать, потому что дочь ее не унаследовала. Екатерина Афанасьевна говорила довольно путано и полностью ее, пожалуй, понимала только Ольга, которая знала все детали, но до членов бригады дошло, кто именно с большой долей вероятности мог быть сброшен в люк. По крайней мере, других кандидатов пока не было. Судмедэксперт однозначно отверг версию о том, что тела могли быть сброшены до революции или сразу же после. И одежда была современная. Вся приехавшая группа считала, что тела оказались в каменном мешке или в девяностые годы, или в начале двухтысячных.

– Но кто второй? – спросил следователь. – Вы не помните, тот бизнесмен один пропадал или не один?

– Мужики пропадают обычно с бабами, – со знанием дела заявила Екатерина Афанасьевна. – И этот бизнесмен небось развратничал, как все бизнесмены.

– Второй тоже мужчина, – сказал судмедэксперт. – Вы что, одежду не видите?

– Так теперь и мужики с мужиками развратничают, – как само собой разумеющееся заявила Екатерина Афанасьевна. – Кого в наше время этим удивишь?

– И что? – спросил участковый, который до этого помалкивал, но решил не упускать возможности уколоть Екатерину Афанасьевну. – Думаете, что жена застукала и убила? Мужа с любовником? Потом в люк сбросила, кирпичами заложила и на Кипр уехала?

Следователь тоже вопросительно посмотрел на Екатерину Афанасьевну. Но тут выступил судмедэксперт.

– Обоих застрелили, – сообщил он. – Вон входные отверстия в области грудной клетки.

– А почему так по-разному сохранились части тела? – спросил Святослав, до этого молча наблюдавший за всем происходящим. – Или на них строительный раствор попал и поэтому они разложились?

– На них попала кислота, – задумчиво произнес судмедэксперт. – То есть не попала, а ею, скорее всего, плеснули специально, чтобы не могли опознать… Вон на верх костюма того, что справа, попало. А у второго свитер вообще пополз… Так, Коля, ты все сфотографировал?

В карманах трупов не оказалось никаких документов и никаких бумаг. Эксперт сказал, что более подробную информацию можно будет получить после детального патологоанатомического исследования.

– А кладка черного хода и эта – одна и та же? – вдруг спросил адвокат. – В смысле, кирпичи, качество работы? – он посмотрел на мужиков, нанятых Леонидом Саркисовичем.

– Нет, – покачал головой старший.

– То есть как? – тут же оживился следователь.

– Вход был заложен качественно, хотя кирпичи вроде бы одни и те же…

– По качеству одни и те же, – добавил второй дядька. – Конечно, могут быть из разных партий, но и те, и другие не очень хорошие.

– Но тут работали гастарбайтеры, – кивнул старший на люк, под которым скрывались тела, – а проем закладывали профессиональные строители. И теперь понятно, почему люк заложили…

Следователь задумался. Ольга пыталась вспомнить, как семь или восемь лет назад привозили кирпичи… Вроде бы привезли больше, чем надо, загрузили в дом, как раз под черную лестницу. Ведь ими же что-то укреплять собирались, не только вход закладывать. Но теперь она, конечно, точно не помнила. И никто явно не вспомнит.

Но ведь кто-то отнес сюда тела (Ольга не думала, что убивали здесь, хотя…), потом провел эти строительные работы… А если бы заложенный люк раньше привлек чье-то внимание?

– Глупо прятать человека в его доме, – заметил адвокат.

– Да кто бы их тут нашел, если бы вы не решили второй вход делать и подвал смотреть? – повернулся к нему следователь. – Кому бы пришло в голову кладку разбирать? А сама бы еще долго не осыпалась. Или вообще бы никогда не осыпалась. И люк никогда не открылся. Хоть клали кирпичи и некачественно, но ведь держалось же!

– Тем, кто закладывал люк, подобная мысль могла прийти как раз в связи с закладкой черного хода, – заметил Святослав. – Специально кирпичи бы никто завозить не стал. А тогда много завезли, и они тут остались. На два ряда хватило. Но все равно, наверное, опасно было проводить работы в доме, где живут люди…

– Лестница же обвалилась, – напомнила Ольга.

– Кстати… – задумчиво произнес Леонид Саркисович.

Все повернулись к нему.

– Кто раньше жил в моей квартире? – посмотрел он на Екатерину Афанасьевну.

– Коммуналка была. Здесь на всех этажах в советские времена были коммуналки. Потом какой-то тип ее расселил. Его застрелили, родственники квартиру продали. И второго тоже застрелили. Потом еще один тип был, потом вы появились.

– Вы о чем? – встрял следователь.

– О том, что черный ход закладывали из-за того, что обвалилась лестница, – пояснила Ольга. – И тела закладывать не могли ни жильцы нашей коммуналки с пятого этажа, ни жильцы четвертого, то есть жена погибшего – если это тот бизнесмен с четвертого этажа. И с третьего не могли, ну если только на веревках спускались и поднимались. Пролом был между вторым и третьим этажами.