Диадема Марии Тарновской - Ольга Баскова

Приморск, наши дни

Сегодня следователь выглядел на удивление усталым, будто вчерашняя гибель Надежды подкосила его. Толстые щеки свисали, напоминая бульдожьи, волосы топорщились в разные стороны, и лишь стальные глаза смотрели на меня с ненавистью.

– Пообщался с адвокатом? – поинтересовался майор и щелкнул пальцами. – Довольно амбициозный мальчишка, который спит и видит, что я отпущу тебя под залог. Этого никогда не будет.

– Даже если вы поймете, что я никого не убивал? – Я послал ему самую любезную улыбку, но она лишь больше разозлила его.

– Все твои попытки освободиться ни к чему не приведут. – Он сел за стол и принялся стучать пальцами по его гладкой полированной поверхности. – Никто так не мечтал о ее смерти, как ты.

– Выходит, вы ошибаетесь, – парировал я, и Павлов махнул рукой.

– Я знаю Надежду с детства. Она училась с моей сестрой в школе, и в классе считали ее некрасивой. Ни один мальчик никогда не проводил ее домой, и она очень страдала. Когда у ее отца появились деньги, поклонники стали расти в геометрической прогрессии, и она, никем никогда не любимая, поверила, что может быть кому-то интересна. Так на горизонте возник ее первый супруг, самец и альфонс, каких свет не видывал. Отец предупреждал ее, что она не будет с ним счастлива, но Надежда его не слушала. Ее можно было понять: ей впервые в жизни клялись в любви, посвящали стихи, называли лучшей из женщин. И она сдалась, вышла за него замуж. Это ни к чему хорошему не привело: он изменил ей через месяц после свадьбы. Впрочем, может и раньше, а через месяц она наконец его застукала. Естественно, он не хотел разводиться, но Надя была непреклонна. Она не простила предательство. Она никогда его не прощала.

Я с ним не спорил и не встревал. Наверное, останься Надежда в живых, она обязательно развелась бы со мной после той сцены у горной реки. И правильно бы сделала.

– А потом появились другие ухажеры, – продолжал Павлов. – Странно, но все они были похожи на первого мужа. Наверное, успешные женщины всегда притягивают подобных. И Надя долго не выходила замуж, боялась ошибиться. Интересно, как ты залез к ней в душу? Почему она выбрала тебя?

– Я никогда ее об этом не спрашивал, – вставил я недовольно. – И, между прочим, вы не можете назвать меня альфонсом. Я пахал на нее несколько лет, пахал в прямом смысле слова. Она никогда не жаловалась на меня как на работника.

– А вот это мне неведомо, – констатировал майор и подпел обвисшую щеку. – Знаю только, что она очень любила тебя. Мне всегда ее было жалко. Надежда, в принципе, очень добрый и отзывчивый человек. Я понимаю, что это звучит банально, но не могу подобрать другие слова. Она помогала моей сестре, попавшей в трудную ситуацию, многие годы, занималась благотворительностью. Даже ремонт в этом здании сделан на ее деньги. А еще я скажу тебе, что она отдала бы все до последней копейки, лишь бы хорошо выглядеть. – Он вдруг улыбнулся. – Несколько лет назад она договорилась с известным в стране пластическим хирургом, обещавшим сделать из нее красавицу, но в самый последний момент передумала. «У меня много достоинств, за которые можно полюбить, – сказала мне Надя. – А внешность не самое главное в человеке. Если никто не полюбит меня такой, какая я есть, значит, я ни в ком не нуждаюсь». Я сказал ей, что она права. А на самом деле ее так никто и не полюбил.

Воспоминания о моей жене будто сделали его добрее, но, закончив свою пафосную речь, Павлов сурово посмотрел на меня:

– Ты понял, зачем я так долго перед тобой распинался? Я уважал эту женщину и восхищался ею. И ты ответишь за ее смерть. Уверяю, не поможет никакой адвокат.

– А если я назову имя убийцы? – поинтересовался я. – Я не хотел выдавать этого человека, думая, что произошел несчастный случай, но теперь понимаю, что все было подстроено. Пока только не разобрался, зачем это было нужно.

Майор прищурился:

– И кто же убийца?

– Ее секретарь Елена.

Он прыснул, и щеки опять заколыхались.

– Вот те раз. Ты решил отомстить несчастной девушке?

– Я решил сказать правду, – упрямо ответил я. – Попытайтесь по-другому поговорить с ней, и, я уверен, она расколется. Или допросите этого так называемого второго свидетеля. Вы не задавались вопросом, как он там оказался в такую рань? На турбазе только два домика, и те были заняты нами. Он сказал мне, что пришел из села Горное. Но идти до турбазы пешком далеко, следовательно, этот парень соврал. Проверьте его, и вы узнаете, что я прав.