Отель с привидениями. Деньги миледи - Уилки Коллинз

– Вы так добры ко мне! – пролепетала она, пряча лицо на груди леди Лидьярд. – Смогу ли я отплатить вам за все, что вы для меня делаете?

Леди Лидьярд потрепала хорошенькую головку, припавшую к ней с истинно дочерней любовью.

– Ну полно, будет тебе! – сказала она. – Поди поиграй с Тобби. Господь с тобой, доченька, можно любить друг друга сколько душе угодно, но плакать-то зачем? Да ступай же, наконец!..

Она поспешно отвернулась: теперь уже и ее глаза увлажнились, а не в характере ее милости было показывать это другим.

«Расчувствовалась, как дура, – думала она, возвращаясь через коридорчик. – Ну и пусть, и ладно! Однако занятно: из-за этого Гардимана моя Изабелла стала мне как будто еще дороже».

С такими мыслями она вошла в гостиную – и от неожиданности остановилась на пороге как вкопанная.

– Господи, как вы меня напугали! – с досадой воскликнула она. – Почему меня никто не предупредил, что вы здесь?

Только что она выходила из пустой гостиной, и тут вдруг выясняется, что в ее отсутствие на коврике перед камином таинственным образом возник новый посетитель. Все в нем, с головы до ног, было серого цвета: серые – с проседью – волосы, брови, усы, серый сюртук, жилет и панталоны, серые перчатки. Добавим, что он производил впечатление человека вполне респектабельного и благополучного, впечатление в данном случае не обманчивое, ибо серый господин был не кто иной, как адвокат мистер Трой, поверенный ее милости.

– Сожалею, что невольно напугал вас, миледи, – отчего-то несколько сконфуженно отвечал он. – Я имел честь передать через мистера Моуди, что загляну к вам в этот час выяснить кое-какие вопросы, связанные с домовладением вашей милости. Полагая, что вам об этом известно, я решил вас не беспокоить и просто ждал, когда вы изволите…

Все время, пока поверенный говорил, леди Лидьярд обеспокоенно следила за выражением его лица и наконец прервала его на полуслове.

– Не извиняйтесь, мистер Трой, – возразила она. – Я сама виновата – забыла о назначенной встрече и с порога набросилась на вас ни за что ни про что.

Тут леди Лидьярд умолкла, прошла к своему рабочему столу, села за него и только тогда заговорила снова.

– Скажите, – произнесла она, – вас привели ко мне какие-то неприятности?

– Вовсе нет, миледи. Пустые формальности. Если угодно, они подождут денек-другой.

Леди Лидьярд нетерпеливо забарабанила пальцами по столу.

– Вы знакомы со мною достаточно давно, мистер Трой, чтобы понять, что я не выношу неопределенности. Я прекрасно вижу: у вас есть для меня дурные новости!

– Но, право, леди Лидьярд… – почтительно запротестовал поверенный.

– Так не пойдет, мистер Трой. Я знаю, как вы смотрите на меня обычно, и вижу, как смотрите сейчас. Вы превосходный адвокат; однако же, к счастью для интересов, которые я вверила вашим заботам, вы при этом еще и честный человек. Мы знакомы вот уже двадцать лет, и вам не удастся меня обмануть. Вы принесли скверное известие, сэр. Будьте любезны сообщить его немедленно и без утайки!

Нехотя, по шажочку, мистер Трой начал отступать перед ее напором.

– Да, пожалуй, кое-какие обстоятельства покажутся вашей милости огорчительными. – Он помолчал и сдвинулся еще на шажок. – Но я сам узнал о них, лишь переступив порог вашего дома. – Еще немного помявшись, он сделал следующее признание: – В парадном я столкнулся с мистером Моуди, дворецким вашей милости…

– Где он? – сердито перебила леди Лидьярд. – Уж он-то живо мне все расскажет. Сейчас же зовите его сюда.

Мистер Трой сделал последнюю попытку по возможности оттянуть объяснение.

– Мистер Моуди сейчас войдет, – сказал он. – Он попросил меня подготовить вашу милость…

– Мистер Трой, вы соизволите наконец позвонить в колокольчик или мне сделать это самой?

Моуди явно дожидался за дверью, чтобы адвокат переговорил с ее милостью. Теперь он сам предстал перед хозяйкой, избавив мистера Троя от необходимости звонить. Пока он шел к столу, леди Лидьярд внимательно вглядывалась в его лицо. Ее обычный румянец вдруг поблек. Она не проронила ни слова. Она ждала.

Моуди, тоже без слов, дрожащими руками выложил на стол листок бумаги.

Леди Лидьярд первой нарушила молчание.

– Это мне? – спросила она.

– Да, миледи.

Ни секунды не медля, она взялась за чтение. Поверенный и дворецкий с тревогой следили за ее лицом.

Почерк оказался незнаком ее милости. В послании говорилось: