Приусадебное убийство - Наталия Антонова

— Надеюсь, мы еще встретимся?

— Все возможно в этом мире.

— Я вам не понравился?

— Ну что вы! Вы для меня просто находка!

— Правда?

— Конечно.

— Вы мне тоже очень понравились, я вами восхищен и очарован!

Мирослава постаралась не расхохотаться — возможно, Коньков ей еще понадобится. Она тепло поблагодарила его за приятную встречу и интересную беседу и поспешила распрощаться.

Выйдя из кафе, Мирослава села в свой автомобиль, отъехала на полквартала от кафе и набрала номер Людмилы Мишустиной.

— Алло, — откликнулась та почти мгновенно.

— Здравствуйте, Людмила Евгеньевна! Вас беспокоит Мирослава Волгина.

— Да, здравствуйте.

— Вы не припомните, как давно Нина Снегурченко носит свой медальон?

— Медальон? А что, он пропал?

— Насколько мне известно, нет. Просто я хотела узнать, как давно он у Нины.

— Я помню, что во время беременности она его уже носила.

— Почему вы так уверены?

— Мы отмечали день рождения одного из сотрудников, и вдруг Нине стало плохо. Я пошла проводить ее в туалет, она сняла медальон и попросила меня его подержать. Потом Нина мне призналась, что ждет ребенка и уже на третьем месяце.

— Людмила Евгеньевна, а вы не знаете, открывается ли этот медальон?

Мишустина, вероятно, задумалась. Ответила после долгой паузы:

— Я почти уверена, что да, открывается. Но при мне Нина его никогда не открывала.

— И вы не знаете, что может быть внутри?

— Может быть, фото сына?

— Может, — согласилась Мирослава и, поблагодарив Мишустину, распрощалась с ней.

В дверь постучали, и не успела Мирослава сказать «войдите», как в комнату ворвался Морис.

— Ты пьяный, что ли? — спросила она подозрительно.

— Пока нет, но собираюсь им стать, — усмехнулся он и поставил перед ней бутылку весьма приличного сухого вина.

— О! Откуда сей презент?

— Это даже не столько презент…

— Не темни! Рассказывай.

— Рассказывать, собственно, нечего. Я провел сегодня полдня на кухне. Делился с Татьяной Георгиевной рецептами литовской кухни и не только…

— Ну что ж, наливай, закусывать будем яблоками.

— Хорошо. — Морис открыл бутылку и налил вино в два бокала.

— Слушай, Миндаугас, а ты не боишься, что я напьюсь и пьяная буду к тебе приставать?

— Побаиваюсь немного, — усмехнулся он. — Поэтому на всякий случай надел пояс верности.

— Дай посмотреть!

— Перебьетесь.

Мирослава притворно огорченно вздохнула и пригубила вино.

— Ну как? — спросил Морис.

— Волшебно…

— Нет, как съездили?

— Неплохо…

— И все?

— Никто ничего не знает об отце Стива. Словно бы его и вовсе не существовало.

Морис кивнул.

— Но, надеюсь, ты не веришь в непорочное зачатие?

Он промолчал.

— Ах да, ты же правоверный католик. Но Нина-то явно не обошлась без мужчины.

— И вы знаете, кто он?

— Думаю, что знаю…

— И как собираетесь увериться в этом на все сто?

— Вернее всего, конечно, тест на отцовство. Но в данном случае пока провести его невозможно…

— Почему же, интересно?

— Потому, что Стив несовершеннолетний, и на проведение теста требуется согласие матери. А Нина его не даст.

— Даже так?

Мирослава кивнула.

— А без ее разрешения тест можно провести только в том случае, если я найду доказательства того, что именно Нина столкнула Марианну и напала на Торнавского.

— Вы серьезно?!

— Абсолютно.

— Но зачем ей это?!

— Из-за наследства.

— Вы шутите?!

— Ничуть.

— То есть вы предполагаете, что отец Стива — Олег Петрович?! Но Торнавский не мог отказаться от своего ребенка! — Морис встал и в волнении прошелся по комнате.

— Не мог, — согласилась Мирослава. — Я тоже уверена, что он никогда не отказался бы от своего ребенка.

— Тогда я ничего не понимаю… — Миндаугас посмотрел на Мирославу, пытаясь понять, не шутит ли она.

— Насколько мы знаем, Олег Павлович долгое время избегал заводить какие-либо отношения с женщинами.

Морис кивнул.

— Но вспомни его роман с матерью племянника. Скорее всего, эта его любовь и была препятствием для новых романов.

— Да, пожалуй, я его понимаю.

— Да?!

— Я бы тоже не смог полюбить во второй раз…

— Но дядя собрался жениться.

— Не по любви.

— Однако девушка ему нравилась.

— Это разные вещи…

— Возможно. Но вернемся к Нине. На момент прихода в компанию Торнавского она была юной девушкой.

— И собиралась выйти замуж.

— Но вдруг отказалась от своего жениха, хотя он был совсем неплох.

— Значит, она так сильно влюбилась, что потеряла голову.

— Вот именно. Увы, предмет ее страсти не обращал внимания на Нину, он не забыл свою единственную любимую и воспитывал ее сына.

— Да… И что?

— Влюбленные молодые девушки иногда бывают отчаянно решительны.

— Ей удалось соблазнить его?

— Вероятно. Не знаю, как. Ведь если бы это произошло, Торнавский легко сообразил бы, что Стив его сын.

— Но он так не думает…

— Скорее, он уверен в обратном.

— Какая-то у нас получается нерешаемая задачка.

— Пока не решаемая.

— Что же мы будем делать?

— Мечтать, — улыбнулась Мирослава.

— Что?! — изумился Морис.

— Мечтать о том, что Торнавский придет в себя.

— Но…

— И работать, конечно, тоже.

В дверь нетерпеливо постучали.

— Да-да, — дружно откликнулись детективы.

В комнату влетела Саша.

— Олег Павлович пришел в себя! — радостно закричала она прямо с порога и вдруг кинулась Мирославе на грудь и разрыдалась.

— Тише, тише, — проговорила та, осторожно поглаживая девушку.