Миллион причин умереть - Галина Владимировна Романова

Он покачал головой и протянул к ее лицу ладонь. Ольга, испугавшись, попыталась отпрянуть, но он, поймав ее за обе щеки, сильно сдавил их и повторил с заметной брезгливостью:

– Такая ангельская внешность, и такое нутро, подумать только...

– А ты?! – просипела Ольга в ответ, лишенная возможности говорить внятно. – А ты?! Да за таким красавцем, как ты, любая побежала бы сломя голову, будь ты врачом или инженером. А ты – убийца! Киллер, по-современному! И это не я тебя посадила в тюрьму, а ты сам себя посадил, когда первый раз взял в руки оружие! Сам!!!

– Вот и ты сама себя посадишь, – он мелко-мелко засмеялся и вдруг навалился на нее всем телом. – Красавец, говоришь... Ну а ты бы побежала за мной, если бы я не был убийцей? Сломя голову побежала бы?!

– Побежала! – вполне искренне ответила Ольга, почти задыхаясь под его тяжестью. – Ты очень красивый, Артем, но очень...

– Что?

– Порочный! Пусти меня, пожалуйста.

С таким же успехом можно было просить о чем-то гранитную скалу. Артем Ленский, подобно камню, был глух и нем к ее мольбам.

– Порочный, значит. И в чем ты видишь порок? – Он уронил свою голову на ее плечо и принялся обрисовывать кончиком языка ее ключицу. – В том, что я избавляю общество об мерзавцев? Взять хотя бы Леху Стрижа...

– А что Леха? – осторожно поинтересовалась Ольга, старательно скрадывая дрожь в голосе.

– Хоть я его и не убивал, но ты же не можешь не согласиться, что это была мразь порядочная. Согласна? – Его язык пополз ниже. Дыхание стало более обжигающим. – Тебе и самой наверняка не раз хотелось его придушить, когда он тебя в подъезде лапал. Хотелось?

– Хотелось, – сдавленно пробормотала Ольга, изо всех сил борясь с желанием.

– Ум-м, какая ты... – Артем чуть приподнял голову, ненадолго прерывая экскурс по ее телу. – Хотя и подлая, но... Слушай, Олька, или как там тебя. Ну пусть будет Олька... А ведь мы с тобой оба приличные мерзавцы. Ты в своей ипостаси, а я в своей!

– Сравнил тоже! – попыталась она возмутиться, а заодно и принять позу, не столь располагающую к физиологическим откровениям. – Я никого не убивала!

– А могла бы... В тебе много нерастраченной страсти. Ты с таким жаром выступала в суде, что я сам едва слезу не пустил. Был бы суд присяжных, вышка бы мне горела – точно! – Артем ухватил зубами пуговку на ее пижаме и принялся ее теребить, мотая головой из стороны в сторону. – А что же там у нас ниже?! Все так же хорошо, как и сверху, или еще лучше...

О! Хотя он и выговаривал все это невнятно, так как рот его был занят в данный момент, Ольга прекрасно разобрала все до словечка. Разобрала и по-настоящему запаниковала.

Что делать?! Оказывать сопротивление? Занятие неблагодарное и бесполезное. Она полностью в его руках. Со всеми ее потрохами, мыслями и чаяниями. Попытаться его вразумить, так не далее как час назад она поняла, что результат в данном случае – нулевой. Оставалось надеяться на случай, который сможет все же помешать ему. Помешать хотя бы в этом, раз уж в другом она является заложницей и орудием его мстительных замыслов.

Звонок в дверь все же раздался. Раздался как раз в тот момент, когда Ольга (не без горечи и удивления) вспоминала о покойной бабке Любе и о ее философском трактате на предмет «хишшников двуногих». То ли бабка была права на все сто, то ли Ольга окончательно свихнулась на почве стольких нервных потрясений, следующих как по заказу – одно за другим, но звонок в дверь не очень-то ее и порадовал. Даже более того, она испытала что-то сродни разочарованию, потому как Артем мгновенно от нее отпрянул, встряхнулся и, выудив непонятно откуда пистолет, прошипел, почти не размыкая губ:

– Кого ждешь?!

– Не знаю, – Ольга не врала. Она действительно не могла предположить, кто бы это мог быть. Хотя... – Может быть, это Сережа.

– Какой Сережа?

– Ну, тот, что...

– А-а, хахаль твой новогодний. Понятно. Что делать будем?

– Открывать, конечно же. Иначе он дверь разворотит.

В дверь и на самом деле принялись колотить пинками, при этом не переставая звонить. Ощущение было такое, что на лестничной клетке буянят сразу несколько человек.

– Ладно, иди открывай, но помни. – Ленский улегся на живот, сунул руку с пистолетом под подушку, накрылся одеялом почти с головой и уже оттуда глухо предостерег: – Вякнешь хоть слово, ты и мать твоя – покойники.

– А если это милиция? – Почему эта мысль пришла ей в голову, Ольга затруднялась ответить, но на всякий случай решила ее озвучить, чтобы подстраховаться на предмет непредсказуемости ситуации. – В подъезде сегодня было совершено покушение на Кулешова. Мало ли что... Может, они всех соседей опрашивают.

Артем вжался в подушку. Помолчал минуту, размышляя, и, чеканя каждое слово, предупредил:

– Если это менты – молчи! Я – твой любовник, муж, брат, сват. Кем хочешь назови, но молчи. Иначе мать твоя смерти будет просить. Замести меня не смогут, я чист. А вот ты будешь до конца дней своих мучиться, если что... Иди открывай уже, что стоишь, рот раззявив!!!

Ольга ринулась в прихожую, споткнувшись о свои разбросанные в разные стороны ботинки и едва не растянувшись на полу. Замок опять же начало заедать, когда она пыталась открыть его подрагивающими пальцами. А непрошеные визитеры, казалось, ополоумели окончательно. Звонить в дверь перестали, но удары ногами сыпались теперь уже градом.

– Какого черта! – начала было она, распахивая дверь, но тут же замолчала, уперевшись взглядом в глаза Сергея Анатольевича, встревоженные сверх всякой меры. – Вы?! Какими судьбами?! Вот кому дома-то не сидится...

Оперативник, не проронив ни слова, отпихнул ее от двери. Влетел вихрем в квартиру и сразу прямиком ринулся в комнату.

– Кто это? – вибрирующим то ли от волнения, то ли от злости голосом спросил он, указывая пальцем на укутанного с головой мужчину, издающего слабые звуки храпа.

– Это?! – Мысли лихорадочно запрыгали в голове, словно водяные блохи по ряске.

Надо же быть такой идиоткой и не поинтересоваться, кто теперь Ленский по паспорту.

Но Сергей Анатольевич сам пришел ей на выручку.

Перво-наперво он обошел кругом стол, на котором все еще возвышался забытый всеми торт с развороченными кремовыми розочками в центре. Потом прищуренным взглядом он прошелся по ее фигуре, облаченной в полурасстегнутую пижаму с отгрызенной пуговицей. Подняв взгляд, оглядел шею, губы, чем заставил Ольгу засмущаться. И затем, многозначительно хмыкнув, поманил ее пальцем в кухню.

– А ты у нас молодец, Ольгуша... – криво заухмылялся следователь, седлая табуретку и не снизойдя до того, чтобы обращаться к ней на «вы». – Молоток просто! Не успела из одной постели выпрыгнуть, как сразу...

– Знаете что! – взъярилась она вдруг. – Хватит! Из той постели меня, между прочим, вы сами и вытащили! Из нее же в свое время выудили себе супругу!