Громкое дело - Лиза Марклунд

Потом трубку взял Калле.

– Ты не знаешь, у вас будет шествие Люсии в школе в этом году? – спросила Анника.

– Мама, – сказал Калле, – папа сто раз обещал, что мы поедем в Норвегию и будем ловить форель в Рандсфьордене, если он больше не вернется домой, можно я съезжу с Тордом тогда?

Анника вздохнула и сказала:

– Конечно.

– Ура-а! – закричал Калле и передал трубку Эллен.

– Мама, давай возьмем собачку? Она просто золото, ее зовут Сорайя.

– Вам хорошо у Берит и Торда? – спросила Анника.

– Пожалуйста! Только одну маленькую собачку.

– Я скоро приеду и заберу вас. Воспользуйся случаем и пока поиграй с Сорайей. И мы сможем приехать и навестить ее еще много раз.

– Нам надо на рыбалку сейчас, – сказала девочка и с шумом положила телефон.

Она слышала звук приближавшихся шагов, а потом шум, когда трубку подняли снова.

– Здесь все идет своим чередом, – сказала Берит.

– Чем я могу отблагодарить тебя? – спросила Анника устало.

– Как там у вас дела?

– Не знаю, – ответила Анника. – Мы не слышали ничего больше. Я договорилась с Шюманом, что буду записывать и снимать все, а потом мы посмотрим, что можно опубликовать, когда эта жуткая история закончится.

– Звучит как хорошая сделка, – констатировала Берит. – Скажи обязательно, если тебе понадобится помощь.

Анника заметила, что кто-то рисовал мелом на обоях.

– Где они будут ловить рыбу? Разве озеро не покрыто льдом?

– У Торда есть лунка около окуневой отмели, он не дает ей замерзать всю зиму…

Они закончили разговор, но Анника еще какое-то время сидела с телефоном в руке. Потом она поднялась на свинцовых ногах и подошла к бельевым шкафам, открыла первый из них, стояла и смотрела на беспорядок внутри. Вся старая детская одежда сгорела, однако Калле и Эллен успели прилично вырасти и после этого. В самом низу лежал маленький наряд Бэтмена, Анника достала его и подержала перед собой, надо же, он остался. Она положила его на кровать Калле, в кучу того, что собиралась сохранить. Потом извлекла свитер с поездом, его Биргитта связала на день рождения Калле, когда тому исполнилось три года. Ее сестра была невероятной рукодельницей. Он лежал у бабушки в Ваксхольме и поэтому пережил пожар и сейчас попал в компанию к наряду Бэтмена. Платье принцессы, которое купила София Гренборг, Анника выбросила. Старые пижамы, непарные носки и застиранные футболки также отправились в кучу, предназначенную в мусор, кое-что смогло вернуться назад на вешалки и в ящики.

Она до половины разобралась с первым шкафом, когда Халениус постучал в дверь.

– Ролик пришел, – сказал он.

Он предложил Аннике сесть в офисное кресло в спальне, компьютер стоял на письменном столе перед ней. Экран был черный. Маленький белый треугольник в белом кругу показывал, что видео загружено и поставлено на паузу.

– Ничего опасного, – сказал Халениус. – Я посмотрел его. Все по стандартной схеме, коротко и ясно. Ничего странного или неприятного. Съемку сделали вчера, это ты увидишь.

Анника вцепилась руками в крышку стола.

– Это точно то, чего мы и ожидали, – продолжил Халениус и опустился на колено рядом с ней. – Наши злодеи явно учились в школе похитителей. Они занимались подобным и раньше. Томас спал практически под открытым небом и в спартанских условиях провел почти неделю, это сразу бросается в глаза. Не пугайся его небритого вида. Сам текст послания, собственно, не играет никакой роли, главное, он жив и выглядит сравнительно хорошо. Я включаю?

Анника кивнула.

Картинка задрожала, экран осветился, а потом на нем появилось испуганное лицо.

У Анники перехватило дыхание.

– Боже, что они с ним сделали? – сказала она и показала на левый глаз Томаса. Он полностью заплыл, абсолютно красное веко распухло до неимоверной величины.

Халениус кликнул по экрану и остановил изображение.

– Выглядит как укус насекомого, – сказал он. – Пожалуй, москита или какой-то другой летучей твари. Но у него нет следов насилия на лице. Ты видишь, что он небрит?

Анника кивнула снова. Она вытянула руку и прикоснулась к экрану, провела по щеке мужа.

– На нем гейская рубашка, – сказала она. – Он действительно хотел произвести впечатление на нее.

– Мне продолжать?

– Подожди, – сказала Анника.

Она отодвинула стул и побежала в детскую комнату, взяла позаимствованную в редакции видеокамеру и быстро вернулась с ней в спальню.

– Снимай меня, пока я буду смотреть видео, – сказала она Халениусу и протянула камеру. – Ты сможешь это сделать?

Халениус моргнул от удивления.

– Зачем?

– Ради трех миллионов. Или мне принести треногу?

– Давай сюда камеру.

Она села прямо перед компьютером, поправила волосы и снова уставилась на испуганный взгляд Томаса. Он выглядел напуганным до смерти. Его волосы были темными от пота, лицо бледное, глаза налиты кровью и широко открыты. Он сидел на фоне темно-коричневой стены, чего-то полосатого. Ковер? Или сырость позаботилась о краске?

– Он напоминает Дэниела Перла, – сказала Анника. – Думает, что они обезглавят его. Ты включил камеру?

– Ах, я не знаю толком, как это делают…

Анника взяла камеру и нажала на кнопку «Play».

– Просто направь и держи, – сказала она и снова повернулась к картинке на экране.

Она встретилась взглядом с Томасом.

«Я делаю это, – подумала она, – для нас».

– Утро воскресенья, – громко сказала она в пространство. – Мы только сейчас получили видеофильм от похитителей, так называемое proof of life, доказательство жизни, которое показывает, что муж по-прежнему жив. Я еще не смотрела фильм. Сейчас я запускаю его…

Она наклонилась вперед и кликнула мышкой.

Картинка немного дергалась. Томас заморгал, когда сильный свет осветил его лицо. Он скосился вверх, вправо, пожалуй, кто-то стоял там. Возможно, направлял на него оружие. В руках он держал лист бумаги. Его кисти выглядели красными и опухшими.

«Сегодня 26 ноября», – сказал Томас по-английски.

Анника наклонилась и максимально увеличила громкость. Звук оставлял желать лучшего, слова было трудно разобрать. Их сопровождал треск и гул, словно дул сильный ветер. Она слышала, как видеокамера жужжала рядом с ней.

«Сегодня утром в Атлантику упал французский самолет», – продолжил Томас.

Халениус нажал на паузу.

– В распоряжении грабителей нет никаких свежих газет, – сказал он. – Иначе это же самый обычный способ доказать, что заложник жив в конкретный момент времени. Взамен они явно приказали ему рассказать о том, о чем он иначе не мог бы знать.