Горький привкус победы - Фридрих Незнанский

— Месть?

— Ну пока оснований так полагать особенных нет, — сотрудники его прекрасно понимали. — Теннисист-то тут при чем?

— Родителям, — предположил Поремский.

— Асафьева? Или Галаевой? Обоим сразу? — отозвался Яковлев. — Не верится, что все так тонко рассчитано. Хотя мотивы искать все равно придется. Надо будет и месть поиметь в виду.

— А кто дела академиков вел? — поинтересовался Турецкий.

— Не знаю пока. Надо бы дела из архива поднять. Может, тогда что-то прояснится…

Сразу же поднять дела Турецкий не мог. Но мог поднять телефонную трубку.

— Привет, Слава. Как твой убивец? Да ты что? Полагаешь, без тебя справятся? И с понедельника свободен? Вот это радостная новость. Ладно, денек потерпим. Ты вот что: можешь запросить в своем архиве, нуда, эмвэдэшном, пару дел? Меня интересуют убийства двух академиков Шаровых. Отца убили в девяносто седьмом или восьмом. Сына в прошлом году. Да, очень интересный поворот намечается. Как ты догадался? Да, точно, нашелся еще один фигурант, Шерлок Холмс ты наш. Поэтому привози дела — вместе разбираться будем. Пока…

Турецкий снова обратился к сотрудникам:

— Ну что же, Павлика нашего Моро… э-э-э… Шарова завтра будем задерживать. Документы необходимые я оформлю и согласую…

Уже вечером ему домой позвонил Грязнов.

— Слушай, Сань. Дела в выходные тебе не нужны? Мне их только-только принесли. Я тогда ознакомлюсь пока, а в понедельник сам тебе их привезу. Уже пробежал глазами — очень занятно все выходит. Куда шире, чем эта тривиальная автокатастрофа…

И он буквально в двух словах рассказал следующее.

Оказалось, что академика Павла Шарова убили неизвестные лица, проникшие в его квартиру. При этом они пытали старого человека: жгли его раскаленным утюгом, кололи ножами, рубили пальцы рук и ног. Академик умер от пыток, истекая кровью.

Судмедэксперт при вскрытии тела определил: «Скончался от большой кровопотери и болевого шока».

Осмотр места происшествия свидетельствовал о том, что преступники, скорее всего, искали какие-то важные документы. Все вещи в огромной квартире академика на Арбате были перевернуты. Ящики письменного стола и книжных шкафов были выкинуты на пол или сломаны. Различные документы и бумаги разбросаны по всей квартире…

При убийстве Василия Павловича Шарова преступник действовал иначе. Обманным путем, вероятно, поскольку следов взлома обнаружено не было, он проник в квартиру Шаровых в то время, когда академик был в отцовской квартире один. И произвел два выстрела из пистолета ТТ ему в голову. От полученных смертельных ранений Василий Павлович скончался на месте.

Судя по тому, что ни один предмет в квартире не был сдвинут с места, все ценности и деньги были на месте, мотивом убийства, скорее всего, была месть. Или боязнь раскрытия другого преступления. Но чего боялись преступники или за что мстили — выяснить так и не удалось.

— А я было подумал, что дело можно вот-вот закрывать, — мрачновато изрек в трубку Турецкий. — Спасибо, Слава, тебе большое.

— Ты только не переживай, — ухмылялся на другом конце провода милицейский генерал. — Ну не за ревнивцем-отравителем же столько времени гоняться. А как выяснится, что за гибелью теннисиста стоят особо приближенные олигархи, вот тогда нам мало не покажется!

— Ничего, прорвемся. До связи!

И Александр Борисович, положив трубку, отправился думать.

Самый младший Шаров, помахивая полупустой пластиковой бутылкой минералки, вышел на Софийскую набережную на пять минут раньше назначенного срока. И вышел не зря, потому что от Каменного моста к нему уже спешила Марина. Поздоровались немного настороженно даже, поскольку каждый боялся, что вдруг взаимопонимание, возникшее между ними в автобусе, исчезло за время разлуки.

Очень к месту оказалось летнее кафе под зонтиками, где торговали напитками, кулинарией и мороженым. Молодые люди сели за столик у самого гранитного парапета.

Паша окинул хозяйским взглядом панораму Кремля на противоположном берегу, потер руки и сказал:

— Ну что же, приступим к мороженому. Для начала возьмем шесть килограммов шоколадного…

— Шесть килограммов? — Марина удивленно посмотрела на Павла, но, поняв, что он шутит, засмеялась: — Вы меня испугали! Шесть килограммов! Но вообще-то я больше люблю ореховое или крем-брюле.

— Вы просто не пробовали шоколадного! — сказал как отрубил Шаров.

— Я?! — возмутилась спутница. — Да я перепробовала вообще все сорта мороженого. Про стаканчики и батончики в обертках я молчу, но развесное!.. — Она начала загибать пальцы: — Пломбир, крем-брюле, фруктовое…

Немного послушав, Павел неожиданно перебил:

— Вы не могли испробовать всего за шестнадцать-то лет.

— …и еще ванильное с ликером… Что? Шестнадцать? — она рассмеялась. — Вы опять говорите мне комплименты?

Потом посерьезнела:

— Нет. Я уже совсем старая. Мне двадцать два!

— Да, пожалуй, старуха, — Шаров огорченно кивнул, соглашаясь.

Марина снова удивленно вскинула брови:

— Вы действительно так считаете? Паша со скорбным видом покивал снова:

— Конечно. Мы, педофилы, предпочитаем двенадцатилетних.

— Фу, какая гадость! — Марина было нахмурилась, но тут же рассмеялась: — Опять шутите!

— Ни за что, — серьезно гнул свою линию Павел. — Еще Козьма Прутков говорил: «Не шути с женщинами — эти шутки глупы и неприличны».

— Вам нравится Прутков? — смеясь, спросила девушка.

— Несомненно, — согласился потомственный нефтяник. — Особенно его «Преступление и наказание»…

Марина захохотала, сверкая ровным рядом мелких белоснежных зубов, замахала руками:

— Прекратите немедленно! Хотите уморить меня насмерть?

— Обязательно. Мы, некрофилы…

Марина отбежала от столика и, закрыв лицо руками, пыталась прекратить смеяться. Но получалось неважно. Паша неторопливо встал, отвернул крышку на бутылке минералки и щедро плеснул воды девушке за шиворот.

Смех замолк моментально. А Марина в очередной раз была удивлена.

— Вы решительный. Еще раз убеждаюсь, — произнесла одобрительно.

— Да, — и тут согласился Шаров. — Мы, решительные мужчины…

Марина прыснула, заикала, нахмурилась и погрозила Павлу пальцем.

— Прекратите немедленно. Ну пожалуйста! Не то вы проведете остаток вечера у моего бездыханного тела.

Потом повела плечами, выгнув спину, и сказала:

— Ну вот. Вся спина мокрая и платье сзади прилипло…

— Жаль, что не спереди, — серьезно ответил Павел.

Девушка, икнув в последний раз, пристально на него посмотрела и, едва улыбнувшись самыми уголками губ, сказала: