В ожидании Апокалипсиса - Чингиз Абдуллаев

— Неужели не давали? — Риггс снова вытащил свою трубку.

В его голосе чувствовалась насмешка. Похоже, англичане знаюто действительных мотивах данной операции. Не может быть. Это означало быпризнать, что в Москве вообще сидят одни идиоты. Стоит отметить, что Риггс кудаумнее Олвинга.

— Мы говорили о Жозефе Кароне, я просил ее выйти на ФилиппаСтенюи. Со мной была Мария Грот. Целью операции был наш перебежчик Ощенко. Вотосновные моменты операции, — негромко ответил Дронго, — И все? — спросил Риггс.

— И все, — кивнул Дронго, — если не считать незначительныхподробностей.

Наступило молчание.

Дронго в душе поражался мастерской игре российской разведки.Они сумели найти не просто бывшего сотрудника «Штази», негласно работавшего наКГБ, что считалось обычным делом. Этот сотрудник был еще и английским агентом,что увеличивало ценность его сведений в сотни раз.

Дронго вдруг вспомнил, что во время разговора с Либерман егоудивил следующий факт: когда он сказал ей, что цель операции — внедриться вструктуру английских спецслужб, она рассмеялась. Тогда он не придал этомузначения. Сейчас он понял, почему смеялась Эдит Либерман. Получая задание отнего, она уже отчетливо представляла, почему именно ее внедряют в Англию.Забавно: его снова провели как дилетанта. В этих схватках нельзя доверять ниодной стороне. И это была единственная возможность остаться в живых.

— Либерман нам все рассказала, — кивнул Олвинг. Сидевшийрядом с ним незнакомец молчал, не спуская глаз с Дронго. — Теперь ваша очередьисповедоваться. Разведчик должен уметь проигрывать, Дронго.

— Что вам нужно конкретно? — поморщился тот.

— Каким образом вы хотели добраться до Ощенко? И самоеглавное, почему? Не в обычаях КГБ мстить своим перебежчикам. Сбежал, ну иладно. Особенно много перебежчиков было в последние годы. Если за каждымпосылать целый отряд убийц, не хватит никаких штатов, самое главное, денег.Ваша разведка не посылала людей убить Резуна или Гордиевекого, а тут вдругнеприметного Ощенко. Нас интересует, почему? Что он знает такого, чего мы ещене ведаем или можем узнать? Только от него.

— Не знаю, — пожал плечами Дронго, — подозреваю, что онзнает какого-то агента в Германии или во Франции, о котором он сам, возможно,не помнит, но который теперь, в новых условиях, стал представлятьисключительную ценность.

Это была ловушка. Англичане должны были сами выйти на Греве.Только сами, и тогда ловушка срабатывала. Олвинг кивнул, обращаясь кнезнакомцу:

— Вот видите, он тоже не знает всех подробностей.

— Скажите, Дронго, — спросил вдруг незнакомец глуховатымголосом, — вам самому не казалась странной такая настойчивость в этом деле?

— Казалась. Возможно, все не так просто. Может, он двойнойагент, как Либерман?

Олвинг громко расхохотался.

— У вас есть чувство юмора. Каким образом вы должны быливыйти на него?

— Через сотрудника бывшей разведки ГДР в вашем отделе, —чуть поколебавшись, сообщил Дронго. Эдит Либерман должна была рассказать обэтом задолго до его допроса. Именно поэтому он имел два дня отдыха. Англичанеинтенсивно проверяли ее показания и искали труп Марии. Теперь его показаниядолжны были совпасть в деталях с данными Эдит Либерман.

— Его имя?

— Герберт Мазер.

Риггс, чиркнув спичкой, с удовольствием затянулся.

— Этот несчастный Мазер в моем отделе, Дронго. Отделвозглавляю я, а мистер Олвинг — заместитель миссис Римингтон.

— Я вам искренне сочувствую, Риггс. У вас будут крупныенеприятности по службе.

— Не будут, — усмехнулся англичанин, — я сам вышел на этогоМазера еще три года назад. Мы знали, что он работал на иностранную разведку, иследили за ним. После падения Берлинской стены он прекратил свою деятельность,но недавно снова ее возобновил, встречаясь, видимо, с новыми хозяевами.

— Он арестован?

— Еще позавчера.

— Тогда зачем этот цирк?

— Чтобы знать степень вашей откровенности, Дронго, — пояснилОлвинг.

— Вы можете подробно написать обо всей операции? — спросилРиггс.

— Наверное, да.

— Тогда приступайте к работе сразу после допроса. Бумагу иручку вы получите.

— Еще несколько вопросов, если позволите, — предложилнезнакомец. Олвинг кивнул, соглашаясь.

— Мистер… э… Фридман, — незнакомец либо не знал, либоумышленно не называл его настоящего имени, — скажите, вы имели контакты толькос Марией Грот и Эдит Либерман?

— Не только.

— С кем вы еще общались?

— Хайншток, Бетельман, сидящие здесь Олвинг, Риггс, оченьмного людей.

— Напишите обо всех более подробно, — предложил незнакомец.

— Вы из разведки? — спросил Дронго.

— А вы как думаете? — усмехнулся незнакомец.

— Что конкретно вас интересует? — впервые улыбнулся Дронго.— Люблю работать с «Интеллидженс Сервис».

— Все, все, что вы можете вспомнить, в том числе и во времявашей поездки в Германию.

— Хорошо. Я могу идти? — поднялся Дронго.

— Да, благодарю вас, — кивнул Олвинг, — вас проводят.

Когда за ушедшим закрылась дверь, Олвинг спросил унезнакомца:

— Ну и что вы думаете об этом?

— Он прав в одном: нужно более тщательно искать, — ответилсобеседник, — мы только в начале пути.

— Можно ли ему верить? — усомнился Риггс.

— В его положении трудно выкручиваться, — заметил Олвинг, —со всех сторон его обложили. В такой ситуации очень нелегко принимать верныерешения.

— Он должен многое знать, — согласился их пожилой коллега, —но главное — попытаться еще раз проанализировать весь ход операции. Чем большебывших агентов мы сможем найти, тем лучше. Я никогда не рассказывал вам, чтонашли мои люди и специалисты ЦРУ в архивах внешней разведки ГДР. Так вот,послушайте: архивы и документы некоторых отделов были в идеальном состоянии.Сохранилась полностью документация шестнадцатого отдела — это подсобные службы,седьмого — информация и анализ, уже не представлявшие для нас никакогоинтереса, четырнадцатого — электронное слежение и так далее. А вот документовшестого отдела, касающихся передислокации агентуры, там вообще не было.

Почти полностью исчезли документы первого и одиннадцатогоотделов, связанных с агентурой в государственных учреждениях ФРГ и США. Этонаводит нас на неприятные мысли. Ведомство Маркуса Вольфа и особенно управлениевнешней разведки ГДР Харри Шютта, судя по всему, были готовы даже к падениюБерлинской стены. В Германии сейчас, не разобравшись толком, пытаются судитьлучших профессионалов, работавших на Восточную Германию, вместо того, чтобыпредложить им сотрудничество. Если так пойдет дальше, мы оставим в Европепрекрасно отработанную сеть вражеской агентуры, которая полностью перейдет подконтроль Москвы. А такие, как Дронго, должны нам помочь выявить эту сеть.