Коктейль из развесистой клюквы - Елена Логунова

— Удачи, — сочувственно пожелал напарнику Димон.

Он аккуратно, как колпаком, накрыл лежащего Мишаню ванной, мимоходом отметив, что рост метр шестьдесят в этой ситуации является преимуществом.

Спустя полчаса лейтенант уже входил в любимую столовку, чутко принюхиваясь в попытке по запаху определить сегодняшнее меню.

— Первое кончилось, есть макароны и тефтели с подливкой, — смущаясь, сказала щекастая деваха на раздаче.

В столовой работали исключительно учащиеся кулинарного техникума, в основном румяные толстощекие девки из кубанских станиц. Девкам очень нравились мужественные парни, чья служба и опасна, и трудна. Среди захаживавших в столовку голодных ментов преобладали холостяки, которых добрые девушки из кулинарного техникума готовы были кормить не только на общих основаниях, но и частным образом.

— Давай все, что есть, — широким жестом голодный Димон объединил высящиеся за стойкой ведерные кастрюли, отвернулся от раскрасневшейся девицы и обвел взглядом почти пустой зал.

До закрытия заведения оставалось меньше часа — обеденная пора давным-давно закончилась, а ужинать служивый народ предпочитал в других местах. Однако Сизов не любил есть в одиночку, ему нравилось застольное общение, поэтому с полным подносом в руках он направился к столику, за которым увидел знакомого.

Капитан Лазарчук сосредоточенно трапезничал, сидя в углу под рукописным плакатиком "Не забуду, уберу посуду!". Кто-то из коллег капитана размашисто перечеркнул и написал заново часть первой строки трогательно деликатного лозунга. Получилось: "Гадом буду, уберу посуду!" Обновленное двустишие явно отдавало уголовной лирикой, но ментам и работникам прокуратуры этот жанр парадоксальным образом нравился.

— Здоров! — коротко приветствовал Серегу Димон, устраиваясь на свободном стуле.

— Угу, — сдержанно прочавкал в ответ Лазарчук.

Перед ним уже высилась небольшая пирамида из трех пустых тарелок. С четвертой Лазарчук хлебной корочкой подчищал остатки подливки. Делал он это так старательно, что становилось ясно: посуду за собой капитан уберет, но мыть ее необходимости не будет. Оценив рвение едока, Димон сочувственно спросил:

— Тоже без обеда?

— И без завтрака, — ответил капитан. — Спозаранку по тревоге.

Он залпом выпил компот, умудрившись не подавиться плавающими в нем фрагментами неопознанных сухофруктов, и в свою очередь спросил:

— А ты?

— Только што иж ванны, — прошамкал Сизов, набив рот макаронами.

— Так ты ванну принимал?! — спросил Лазарчук таким тоном, каким, вероятно, разговаривал с нераскулаченным папой героический пионер Павлик Морозов.

— Это она меня принимала, — сказал Димон. И, уловив в голосе товарища нотки классовой ненависти, добавил: — В ванне у меня засада была, — после чего поспешил в нескольких словах объяснить ситуацию.

— Понятно, — сказал Лазарчук, придвигая к себе второй стакан компота и блюдце с блинами, скрученными в аккуратные трубочки.

— Морда круглая и конопатая, как блин, — в связи с этим вспомнил Димон.

— У кого? — Лазарчук почему-то оглянулся на раздатчицу.

Димон хихикнул. Капитан вопросительно вздернул бровь.

— Свидетель по делу дал такое описание подозреваемых — двух теток в белых «Жигулях», — криво усмехнулся Сизов. — Если верить маразматическому болтуну, нам надо искать рыжую бабу с конопатой мордой блином и кареглазую шатенку в вишневой помаде. Вообрази себе двойной портретик! Ну, и насколько реально найти фигуранток с такими приметами? Слышь, ты чего?!

Капитан Лазарчук мучительно давился блинчиком, кашляя и роняя крошки и слезы. Он-то без малейшего труда вообразил описанную лейтенантом картинку, потому что видел ее много раз. Лазарчук с большой долей вероятности мог бы назвать коллеге имена искомых баб, а также их адреса и телефоны! К чести капитана, скажем, что он не стал закладывать подруг, хотя намерения его в отношении этих двух женщин немедленно стали отчетливо кровожадными.

— Убью идиоток! — прохрипел Серега, выкашляв непроглоченный кусок блина, и, не обращая внимания на изумленное лицо Сизова, торопливо покинул столовку.

Мы высадили ложного маньяка у той самой поликлиники, с которой начался его путь к приключениям, помахали неуверенно улыбнувшемуся курсанту ручками и поехали дальше.

— Куда? — спросила Ирка, лавируя в потоке машин.

— Давай к Топорковичу, — постановила я. — Покажем ему нашу Спящую красавицу. Думаю, профессор сумеет привести ее в чувство. Честно говоря, очень хочется узнать, чем девицу вырубили.

Подруга согласно кивнула, и я посмотрела на нее с нежностью. Право, немного найдется людей, готовых так легко и просто зайти на огонек в психушку!

Как-то так получается, что мы с Иркой довольно регулярно наведываемся в это медицинское заведение, и руководящий им доктор, профессор Топоркович, уже стал нашим добрым знакомым. Не подумайте плохого, у нас с Иркой нет проблем с головой, и на душевное здоровье мы не жалуемся! Но народную мудрость, рекомендующую не зарекаться от тюрьмы да от сумы, я бы еще дополнила упоминанием дурдома. Во всяком случае, в наших с подружкой приключениях психушка постоянно присутствует: то мы ее штурмом берем, то, наоборот, организуем побег из нее пациента…

Профессор, предупрежденный о нашем визите экстренным звонком с моего мобильника, встретил нас радушно. Лично вышел к воротам, расцеловал нас с Иркой и распорядился о транспортировке нашей пассажирки. Спящая красавица, словно восточная принцесса в паланкине, уплыла на носилках, влекомых двумя дюжими санитарами.

— Профессор, нам бы надо быстренько узнать, что с девушкой случилось, — попросила я.

— Сейчас посмотрим. — Доктор потер ладони и заторопился в здание.

— Мы пока тут погуляем! — крикнула ему вдогонку Ирка.

Мы сели на лавочку возле клумбы, на которой пламенели поздние астры. Больничный сад нежно обняли фиолетовые сумерки. Золотые шары фонарей окружили сияющие нимбы.

— Хорошо-то как! — мечтательно сказала Ирка. — Тихо…

И тут справа от нас, за высоким барьером живой изгороди, что-то грохнуло. Благостную тишину распорол басовитый матерный рык, и над кустами взвился столб белой пыли. Сверкая в свете близкого фонаря, пылинки заплясали в воздухе.

— А… что это? — нервно сглотнула Ирка.

— Пойдем посмотрим? — предложила я, заинтригованная энергичным шевелением кустов.

— Еще чего! — Ирка проворно передвинулась на дальний край скамейки. — А если там буйнопомешанные? Я не сумасшедшая, чтобы связываться с психами!

— Не вибрируй! — усмехнулась я.

— Это не я, это мой мобильник. — Подруга поспешно вытащила из кармана содрогающийся телефон. — Алле?

Трубка заревела, как носорог. Не только Ирка, но и я в метре от нее слышала гневный рык Сереги Лазарчука.