Приют миражей - Евгения Горская

«Ты мое счастье, – попыталась объяснить Ксюша. – Ты мое счастье, и лучше совсем не жить, чем жить без тебя».

«Ты никогда не будешь жить без меня, – успокоил Руслан. – Я тебя люблю, мы всегда будем вместе».

После того вечера, казалось, ничто не изменилось в их жизни и все-таки изменилось. Все изменилось для Ксюши, потому что теперь она всегда помнила, что без Руслана немедленно умрет. Теперь она знала, что у нее не просто удачный и счастливый брак, как она думала прежде, она понимала, что может существовать только как часть одного с ним целого. Наверное, лишь это и можно назвать настоящей любовью, а такая любовь почти не встречается. Просто ей очень повезло. Или, наоборот, не повезло.

Когда-то ей казалось, что она любит Славу Иванникова, потому что с ним ей было хорошо, а когда они ссорились, плохо. Ссорились они часто, Ксюша плакала от обиды и мстительно мечтала, что никогда, никогда Славку не простит. Прощала, конечно, и он ее прощал, и потом они не могли вспомнить, из-за чего поругались. Но и тогда, и сейчас Ксюша понимала, что жить без Славки сможет. Попереживает и забудет.

Собственно, так и произошло. Они в очередной раз поссорились, Ксюша сразу встретила Руслана и больше об Иванникове не думала.

Неожиданно ей очень захотелось увидеть Славу. Посмотреть, каким он стал. Она знала, что попытки встретиться не сделает, Руслану это не понравилось бы, а она никогда не делала того, что не нравится мужу.

Позвонила Динара, сказала, что весь день будет с Ильдаром Каримовичем. Голос у свекрови был уставший, измученный, Ксюша даже простила ей, что она явно тяготилась Ксюшиным присутствием. Чем занять день, она не представляла, сидеть дома было тошно, она решила вечером встретиться с кем-нибудь из подруг, а пока сходить хотя бы в ближайший магазин.

Ксюша складывала в тележку фрукты и вдруг поймала себя на мысли, что давно уже не смотрит на цены – ни в России, ни в Европе. В прежней жизни, до Руслана, она не поверила бы, что такое может быть. Она тщательно прикидывала, хватит ли ей денег, чтобы расплатиться за любую покупку. Тогда она думала о деньгах постоянно, просто потому, что их ни на что не хватало, даже покупая мороженое, она смотрела, сколько осталось в кошельке.

Потом она какое-то время ненавидела деньги, старалась даже не прикасаться к ним, потому что самое ужасное в ее жизни, смерть Марины, было связано с деньгами. Тем далеким вечером Ксюша была последней, кто видел Марину живой. Не считая убийцы, конечно. И не считая еще одного человека, о котором не хотелось думать.

Ксюша заехала вечером в фирму, чтобы оставить выручку и квитанции за заказы, которые днем отвезла клиентам, в тот день ей пришлось заменить курьера. Вообще-то выручку можно было отдать утром, но на следующий день она на работу идти не хотела, собиралась провести его со Славой, вот и поехала вечером в фирму. Марина была в помещении одна, заполняла какие-то бумаги, в открытом сейфе лежали пачки купюр.

– Только привезла из банка, – кивнула Марина на сейф. Тогда не в одной их фирме, везде платили наличными, о карточках еще никто почти не слышал. – Ведомость на зарплату не успела составить. Хочешь, дам тебе деньги так, без ведомости?

– Не надо, – отказалась Ксюша. – Я их тратить пока не собираюсь, пусть лежат, целее будут.

Они еще немного поболтали, Ксюша вышла из здания к Славе, который терпеливо дожидался ее у входа, и еще почти сутки не знала, что больше нет ни Марины, ни фирмы, ни денег.

Похоже, бандит Серебряков говорил правду. Картина складывалась хоть и загадочная, но вполне реалистичная. Никита с приятелем Толиком неплохо порыбачил на ближайшем пруду, к такому аппетитному ужину грех было не купить бутылочку, друзья отправились в магазин и тут услышали выстрелы. То есть они не поняли, что это выстрелы, иначе не сунулись бы под шальные пули, просто услышали хлопки и решили полюбопытствовать.

Когда выбежали на дорогу, труп заметили не сразу, сначала увидели человека, наклонившегося над чем-то прямо посредине асфальтовой полосы. А человек заметил их и бросился к машине, которую они сначала не приметили, и укатил в сторону Москвы. Теперь Никита понимал, что им здорово повезло, мог бы и их положить рядом с соседом-москвичом.

Ночь была не слишком темная, но труп они увидели, только когда наткнулись на него в буквальном смысле. Соседа Влада от удивления сразу не признали, это потом Никита понял, кого той ночью хлопнули.

Машина с парнем и девкой появилась неожиданно, приятели еле успели отскочить от окровавленного тела. Машина затормозила, и тут Толик, толкнув приятеля, подскочил к вышедшему из нее парню.

Дальнейшее Саша знала, и Никита, тяжко вздохнув, подробности вымогательства опустил.

Когда испуганные Коля и Маша уехали, приятели осмотрели стоявшую на обочине «Ауди» соседа Бондарчука. Машину они заметили не сразу, темно было. Могли бы и вовсе не заметить, если бы студенты не осветили ее фарами, когда подъезжали.

Ничего интересного в «Ауди» не было. Хотели сразу ее угнать и спрятать у Никиты во дворе – его дом был ближе, но провернуть операцию до полуночи не рискнули, в это время деревня еще не спит, а Никите так и вовсе не повезло – соседская девчонка со своим парнем стояла у калитки чуть не до утра. Отправились домой, дождались, когда деревня полностью погрузится в сон, а когда вернулись к месту преступления, начало светать.

Вот тут и стало над чем поломать голову – на дороге не оказалось ни трупа, ни «Ауди». Дорогу они осматривали долго и тщательно, а когда совсем рассвело, нашли на земле следы крови.

– В полицию надо позвонить, – вздохнула Саша.

Как ни странно, возражать Серебряков не стал, мрачно кивнул:

– Позвоню Ваньке.

– Какому Ваньке? – не поняла Саша.

– Участковому.

– Слушай, – подумав, спросила она, – ты бы куда труп спрятал? Ты же местность знаешь.

– В нормальное лето в болоте бы утопил, – сразу ответил Никита. Не иначе как задавался этим вопросом. – А сейчас сушь стоит, болота пересохли. Думаю, утопил бы в пруду. Тьфу, рыбу теперь жрать не захочешь!

– А машину?..

– Не знаю. Я бы ее продал, но для этого надо подходящих людей знать. Машина, думаю, в лесу где-нибудь гниет.

– Ты позвони участковому-то, – поднимаясь, напомнила Саша. – У Бондарчука, наверное, родители есть, друзья. Они должны знать…

Она почти дошла до калитки, когда Серый ее окликнул:

– Вишни хочешь?

– Что? – оглянулась Саша.

– Вишни, говорю, хочешь? Хорошая вишня, сладкая. Давай я тебе соберу.

– Спасибо, не надо, – засмеялась Саша, подумала и спросила: – Ты за мной в Москве следил?

– Ты чего? – опешил он. – Спятила, что ли? Я тебя сегодня первый раз увидел.

Зря она спросила, никто за ней не следил и следить не собирается. Только дурой себя выставила.