Цвет боли. Бархат - Эва Хансен

— Я безумно соскучился. Ты можешь выйти из офиса ненадолго?

— Куда?

— За углом машина, сядешь в нее на заднее сиденье, и все. Сейчас.

— Хорошо, иду.

Она закрыла офис, сгорая от возбуждения, почти бегом спустилась вниз, завернула за угол. Накрапывал дождик, в маленьком переулке никого, только машина с затененными задними стеклами. Водителя не видно. Куда это Х собрался везти ее?

Никуда. Стоило ей открыть заднюю дверцу, как сильная рука втянула Фриду внутрь:

— Сколько можно тебя ждать?! Не слишком торопишься, значит, не слишком меня хочешь?

Ответить она не успела, потому что его правая рука обхватила за плечи, а губы оказались в плену его губ. Язык хозяйничал у нее во рту, а левая рука нырнула под юбку. На Фриде была довольно просторная юбка — она просто побоялась, что джинсы или узкая юбка вызовут раздражение кожи, — тонкие кружевные трусики, блузка и вовсе на голое тело.

— Сними трусики.

Пока она выполняла приказание, Х расстегнул брюки. С ума сойти! Секса в машине посреди улицы у нее еще не бывало.

Посадив ее на свой член, Х взялся за пуговицы блузки, освободил грудь и приник к торчащему соску. Второй теребили пальцы. Быстрые втягивающие поцелуи одного соска, потом второго привели Фриду в состояние полной готовности. Впрочем, иного и быть не могло, только услышав в трубке его голос, она уже была готова на все.

Кончили бурно, со стоном…

Прижав ее к себе, Х тихо попенял:

— Фрида, если я говорю прийти, выполняй быстро и не надевай белье. — И вдруг короткий смешок. — Сбежал с совещания, сказав, что мне звонят, поговорю и вернусь. Все, я позвоню вечером.

Коротко поцеловав еще раз, он выпустил Фриду из машины. Трусики остались в кармане плаща, который пришлось запахнуть плотней, чтобы не виднелась расстегнутая блузка и голая грудь.

Дождь усилился, она бежала под дождем в офис и ужасалась: ее вызвали на пять минут с работы, попросту трахнули и отправили обратно. Но при этом прекрасно понимала, что, если бы он приказал вернуться и повторить, она бы сделала это. Что за власть имел над ней этот человек? Любить Фрида его просто не могла, потому что даже лица не видела, ничего о нем не знала, неужели только секс?

Он властен, временами просто жесток, причиняет ей сильную боль, хотя столь же сильное наслаждение, не считается с ее желаниями и возможностями, подчинил себе полностью. Фрида выискивала и выискивала минусы их отношений, напоминая себе, что она бесправна, превратилась в какую-то куклу, что безвольна, готова ради непонятно кого на все…

— Не хватало, чтобы он трахнул меня на капоте машины и отправил обратно вообще голышом!

И вдруг с ужасом поняла, чтобы если бы Х сделал это, она позволила бы разложить себя на капоте.

Закрыв дверь офиса, отправилась к зеркалу. Через четверть часа, осторожно трогая взбухшие от насилия соски, Фрида уже вздыхала: до субботы так далеко, целых полтора дня. И блаженно улыбалась: сумасшедший, удрал с совещания, чтобы примчаться к ее офису и заняться сексом в машине! А она-то хороша… Позвал любовник, и помчалась задрав хвост. Приказал снять трусики — сняла, приказал больше их не надевать при нем — знала, что больше не наденет.

Только бы подруги не заметили…

Мысль о подругах вернула Фриду с небес сексуального восторга на землю, она вспомнила, что предстоит открыть Линн неприятную истину о Ларсе. Тьфу ты! А на часах почти три…

Вместе с Линн приехала и Бритт. Присутствие второй подруги позволило Фриде оттянуть неприятную беседу. Для себя она решила, что просто отдаст распечатку Ларсу, чтобы тот разбирался сам.

У Бритт новый бойфренд. До секса дело не дошло, Бритт «выдерживала» парня на расстоянии из-за каких-то своих соображений, но надолго ее не хватило.

После очередного уверенного заявления «все мужики козлы!» подруги поняли, что пора расспрашивать, не то бедолага просто лопнет от сдерживаемого возмущения сильной половиной человечества, вернее, теми представителями, которые знакомы лично ей.

— Ну, теперь рассказывай, что там с Марко?

— Он как все!

Линн помнила, что это было худшей характеристикой предыдущих отставленных парней. Значит, дело дошло до «от ворот поворот»?

Фрида поинтересовалась как можно серьезней, уже предчувствуя, что предстоит спектакль на тему несовершенства мира и личной жизни Бритт особенно:

— Чем Марко не удался?

Бритт хмыкнула так, что стало ясно: перечень будет длинным. Подруги постарались сдержать улыбки, но она заметила:

— И нечего смеяться! Как я могла не разглядеть этого раньше?

— Так чем Марко похож на остальных?

— Похож?! — Глаза Бритт округлились так, словно Линн произнесла величайшую в мире нелепость. — Да он хуже!

— Ого…

— Зануда и бестолков до невозможности.

Линн забралась на диванчик с ногами, скинув легкие спортивные тапочки, пристроила поудобней Мари в ее креслице-переноске и посоветовала:

— Расскажи, полегчает.

Бритт также уселась в кресло, картинно вздохнула, словно ей приходилось выдавать какой-то секрет, и принялась живописать один из вечеров, который должен был впечатлить анальным сексом:

«Представляете, стою на изготовке, а он…

— Дорогая… дорогая…

— Что случилось?

— У тебя тут…

Я в ужасе:

— Что, геморрой?!

— Н-нет…

— Хвост расти начал? Или я уже рожаю?

— О боже! Это тату, а я уже подумал, что синяк.

Меня чуть удар не хватил».

Линн помнила это тату — маленькую бабочку, из-за которой Бритт неделю ела стоя, а в постель заваливалась боком, причем для этого пришлось спать головой на запад. Бритт и головой на запад вместо востока или севера — это ужасно! Она утверждала, что не сможет заснуть и всю ночь будет содрогаться от кошмаров. Засыпала прекрасно и по ночам не кричала, но переубедить подругу, что если хочешь спать, то заснешь вообще стоя, не удалось. Линн посоветовала ложиться сразу на живот в любимую позу Бритт, но та зачем-то продолжала стоически страдать. Наверное, это добавляло веса в собственных глазах.

И вот теперь этот Марко вместо того, чтобы восхититься действительно изящной бабочкой на аппетитном месте или хотя бы не заметить ее и заняться делом, принял произведение искусства за синяк! Да, такого стоило бросить немедленно.

— Почему же ты не сделала этого сразу?

В ответ Бритт пожала плечами:

— Решила дать ему еще шанс.

Фриде удалось поинтересоваться серьезным тоном:

— Воспользовался?