Коррупция - Николай Леонов

«Вольво» свернул с окружной и покатился по отличной дороге, замелькали посты ГАИ, навстречу проскакивали длинные лакированные лимузины с затемненными пуленепробиваемыми стеклами. По обочинам дороги стояли строгие сосны, ясно, что на данной территории проживали не хозяева, а слуги народа.

Юрик снова уверенно повернул, подъехал к высокому забору, прокатился вдоль и въехал в ворота, которые тут же начали закрываться. В узкий створ Гуров успел увидеть, как такси проскочило мимо.

– Вас ждут, – сказал Юрик поворачиваясь.

Сыщик оглядел особнячок и подумал: «Прав был классик, когда утверждал, что злые языки страшнее пистолета. Кругом только и слышишь, мол, строить разучились, рабочий класс спился, мастеров извели. Двухэтажный домишко создали истинные умельцы и, судя по всему, не при Николае и даже не при горько оплакиваемом Иосифе, а значительно позднее. Кирпичики уложены, словно кафельная плитка в фирменной ванной комнате, не швы, а ровные линии, прочерченные профессиональной рукой: ни зазубринки, ни осколочка. Значит, недоглядели, кто-то из работяг на Руси остался».

Гуров шагнул на мраморные ступеньки, которые явно откуда-то стибрили, слямзили – а что непременно украли, сомнений не было: мрамор был явно дореволюционного происхождения. Сыщик потянул за массивное кольцо, прикушенное звериной мордой – и массивная дверь распахнулась неожиданно легко. Дверь тоже стибрили, слямзили, украли, понял Гуров, вытер ноги и зашагал по ковру того же происхождения.

Он понял: за портьерой прячутся, вздохнул, пытаясь унять противную дрожь, которая обычно появлялась в минуты опасности. «Не валяй дурака и не сопротивляйся», – скомандовал себе Гуров и прошел мимо плюшевой портьеры. В этот момент сыщика и схватили. Хотя он был абсолютно готов и только что отдал себе разумные команды, однако рефлексы сильнее разума. Сыщик подсек чью-то ногу, ударил кого-то по голове, в результате сам получил удар, обмяк, на мгновение потерял сознание, затем вернулся на землю, почувствовал как его обыскивают и услышал удивленный возглас:

– Парни, да он пустой! Шеф болтал: опасный, а мужик просто глупый.

Гурова швырнули в огромное кресло и предупредили:

– Будешь дергаться – набьем морду.

– Но-но, я этого не люблю, – Гуров хотел встать и тут же схлопотал кулаком по макушке.

– Сказали же, сиди, – прогудели за спиной и бросили через плечо «Огонек». – Просвещайся.

Во время нападения ни одного лица Гуров не видел, боевики и сейчас стояли за спиной. Он решил, что их трое, хотя, как известно, «мушкетеров» было четверо.

«Ну, а теперь быстро, – скомандовал себе Гуров. – Ты в цейтноте, найди решение, или грош тебе цена. Тебя не собираются калечить, ни тем более убивать. Приказано захватить и держать. Зачем? Волин собирается выполнить главную акцию. Какую? Валюта. Наркотик. Обмен. Получение. Передача. Но Волин должен быть уверен, что его парни не промахнулись. Значит, сейчас они должны позвонить, и Волин начнет действовать».

Гуров сидел лицом к дверям, видел инкрустированный столик с белым телефоном в стиле «ретро» и думал о том, что в доме несколько аппаратов, и будут звонить, конечно, с другого, но этот должен звякнуть. Затем следует выждать, дать Волину выехать, иначе, когда Гуров вырвется, они перезвонят, предупредят. «А где искать Референта? Я должен знать, где он будет находиться, иначе бы меня здесь не держали, а просто завезли куда-нибудь и бросили. Волин должен принять груз и вернуться в свою квартиру, другого места я не знаю».

И аппарат на столике тренькнул, сыщик оказался прав: из другого помещения куда-то звонили. «Сейчас за моей спиной стоят лишь двое, – подумал Гуров, – удобно, но следует ждать».

В спортзале, где занимались каратэ, он был только два раза, на большее его не хватило. Гуров вспомнил худощавого тренера, который шутя дробил ребром ладони кирпичи, мог взбежать по стене и ударить ногой в потолок.

«Здорово, но не для меня», – решил тогда Гуров. Сыщик – это ум, воля, память, реакция, а руки и ноги на последнем месте. Однако, когда несколько лет назад участились нападения на сотрудников, он притащил в дом гантели, гирю, гимнастическую резину, начал отжиматься от пола и оброс солидной мускулатурой.

Но сейчас этого мало, против троих ему, конечно, не выстоять. Кроме элемента неожиданности, необходимо придумать какой-то трюк либо завладеть оружием. Сгодится и кочерга, металлический штырь. На стенах ничего не висит? Гуров покосился в одну сторону, затем в другую, чуть повернулся. Его мгновенно схватили за плечо, и перед его носом появилась рука, сжимавшая опасную бритву. Голубое холодное лезвие опустилось ему на бедро, легко «лизнуло», брючина распалась, боли он не почувствовал, казалось, к бедру приложили не очень горячий компресс.

– Привяжем к креслу – и порядок, – произнес высокий голос за спиной.

– У тебя фантазии ни на грош. Привяжем, – передразнил более низкий голос. – Ты держал на крючке настоящую рыбу? Интересно, когда она ведет, тянет, упирается, а ты держишь, подсадчик готовишь. А на берег забросил – и она шлепается и подыхает, никакого кайфа. Рыба она есть рыба.

Говоривший дышал в самое ухо, вытер бритву о разрезанную штанину.

Телефон вновь тренькнул, видимо, разговор закончился.

Гуров поджал ноги, решил больше не ждать. «Отшвырну кресло назад, сам в дверь, и если сумею завладеть машиной…»

Хлопнула входная дверь, послышались шаги, и в гостиную солидно, словно званые гости, вошли трое ветеранов – Кирилл, Прохор и бритоголовый «кубик», имени которого Гуров не знал.

– Здорово, ребята! – Прохор развел руки, словно готов был обнять весь мир.

– Стоять! – рявкнули за спиной Гурова, и он услышал знакомый звук передернутого пистолетного затвора.

– Я говорю «привет», а ты отвечаешь «стоять»? – возмутился Прохор. – Говорят, рэкетиры сплошь из спорта. А я вас не знаю.

Прохор подошел так близко, что Гуров увидел сузившиеся до крохотных точек зрачки его глаз, бисеринки пота на бровях.

Сыщик отшвырнул кресло и ласточкой нырнул в сторону, над ним пролетело что-то огромное, круглое, словно гигантское пушечное ядро. В то же мгновение раздался выстрел, грохот падающих людей и предметов, нечленораздельные крики. Гурову казалось, что он вскочил очень быстро, тем не менее схватка уже закончилась. Прохор разглядывал пистолет, два бандита лежали без движения, один не очень активно пытался вылезти из-под обломков кресла, еще один – теперь подполковник понял, что захватчиков было четверо, – задыхаясь, болтал руками и ногами, извивался в воздухе: ветеран, которого Гуров прозвал «кубиком», держал его на вытянутых коротких мощных руках. А затем с силой опустил, точнее, ударил бандита о собственную голову, и Гуров услышал, как трещат ломающиеся ребра. Тело мокро шлепнулось на ворованный ковер.

– Если медицина окажется бессильна, – богатырь погладил свою макушку, – ты, Лев Иванович, подтвердишь, что я не превышал допустимых пределов обороны.