Факир против мафии - Фридрих Незнанский

Они танцевали под медленную музыку, глядя друг другу в глаза. Регина что-то тихо шептала Турецкому, и щеки его наливались краской. Сам того не замечая, он все теснее и теснее прижимался к Регине.

«Как простой мальчишка», — с иронией подумал о нем Эл.

Нет, этого противника ему явно не стоило опасаться. Простой мужик, несложная мишень.

Мелодия закончилась, и танцующая пара распалась. Турецкий и Регина вернулись за столик, однако Эл успел заметить, как на последнем аккорде губы Турецкого коснулись щеки Регины. А перед тем как выпустить красавицу из объятий, бедный сыщик не удержался и порывистым движением поднес ее руку к своим губам. В ответ Регина улыбнулась и посмотрела на него с невыразимой нежностью.

«Готов», — подумал Эл.

Посидев еще минут пять, Турецкий подозвал официанта и расплатился с ним. Затем пара поднялась из-за столика и направилась к выходу. При этом Турецкий ласково и бережно поддерживал Регину за талию.

Эл расплатился и отправился за ними.

«Пока на свете есть женщины, ни один мужчина не может чувствовать себя в безопасности, — флегматично думал Эл, следуя за Турецким и Региной на стоянку машин. — Неуязвимы только импотенты. Хотя… У импотентов нет страстей, поэтому они слишком вялы и нерешительны. Их душит комплекс неполноценности, поэтому они нервозны и чувствительны к обидам. Это и делает их уязвимыми. А раз так, значит, уязвимы все».

Регина и Турецкий сели в «сааб» Регины, машина завелась и медленно выехала со стоянки. Эл завел свой «опель» и поехал за ними, держась от «сааба» на почтительном расстоянии. Он знал, что Регина будет ехать медленно, давая ему возможность ехать следом так же медленно и спокойно, не привлекая излишнего внимания. А если даже она и «оторвется», Эл знал, где ее искать. Ведь они направлялись к Регине домой.

2

План был прост, но не гениален. Более того, он был абсолютно банален, даже схематичен. Однако Эл никогда не гонялся за оригинальностью. Он никогда не стрелял жертве прямо в лоб, стараясь умертвить ее одним выстрелом, не отливал пуль из золота (он видел это в одном американском фильме), не убивал экзотическим оружием — дамасским клинком, ядом кураре или сицилийской гарротой. Он действовал просто и максимально эффективно, стараясь не оставлять следов и не наводить легавых на мысль о каком-то особом «почерке убийцы».

Так вот, план был прост и банален. Регина должна была заманить Турецкого к себе домой, — пожалуй, этот пункт был самым легким, потому что ни один нормальный мужчина не мог отказать Регине. Затем она накачивала Турецкого коньяком, водкой, ну, или что он там предпочитает. И после всего — выдворяла за порог, превратившись из ласковой козочки в ядовитую фурию.

Конечно, Турецкий мог не захотеть уходить от красивой, раздразнившей его женщины «в мороз и в ночь», но Регину трудно было назвать беззащитной и слабой девушкой, уж она бы нашла способ избавиться от пьяного сыщика. А дальше в дело должен был включиться Эл и его верный друг — пистолет «ТТ» со спиленным номером. Один или максимум два выстрела — и Турецкий навсегда покидает Литву, а заодно и матушку-Землю, чтобы встретиться со своими праотцами.

План был прост. Настолько прост, что он дал сбой на самом первом этапе. В подъезд Турецкий не вошел. Он распрощался с Региной на улице, повернулся — Регина так и замерла на пороге с фальшивой улыбкой и выпученными от изумления глазами — и двинулся к стоянке такси, внимательно поглядывая по сторонам.

Походка у него была твердой и трезвой, а правая рука — предусмотрительно опущена в карман куртки. Причем карман этот не был узким и неудобным, как у Лапшиса, нет, в таком кармане могла уместиться вся артиллерия Литвы, и еще осталось бы немного места.

И Эл решил не рисковать. Даже если ему удастся «убрать» Турецкого, вряд ли он сможет сделать это быстро и бесшумно. А другой сценарий Эла не устраивал.

В тот вечер — вопреки мрачным прогнозам Регины Смайлите — Турецкий остался жив.

Можно было бы сказать, что Александра Борисовича спасла судьба. Но на самом деле все обстояло иначе. Александр Борисович Турецкий был обязан жизнью не какому-то там фатуму или року, а своему слабому желудку. Он, этот самый желудок, был страшно недоволен тем, что его напичкали острыми кушаньями, от которых у него начались колики. А вслед за тем Турецкий сильно, просто до помутнения сознания, захотел в туалет.

В момент, когда это произошло, Турецкий и Регина как раз подходили к подъезду.

— Подниметесь? — спросила его Регина негромким, грудным и хрипловатым голосом, каким обычно разговаривают с клиентами девушки из службы «телефонного секса».

— Рад бы, но не могу, — честно признался Турецкий, стараясь сохранить самообладание.

— Между прочим, я варю самый вкусный кофе во всем Вильнюсе, — с обворожительной улыбкой произнесла Регина. — И к тому же у меня полный бар выпивки.

Турецкий демонстративно глянул на часы, досадливо (а на самом деле от дикого приступа боли) поморщился и сказал:

— Никак не получится. Слишком много дел. Простите.

Брови Регины удивленно дрогнули. Однако она быстро взяла себя в руки и сказала с томностью и грустью в голосе:

— Понимаю. Сейчас вы скажете, что женаты, любите свою жену и… и не хотите ей изменять. Так?

— Так, — кивнул Турецкий.

Регина пожала плечами:

— Чашка кофе ни к чему вас не обяжет.

— И все-таки я вынужден отказаться, — твердо сказал Турецкий. — Не забудьте передать Отарову мое предложение. И… — Тут боль на несколько секунд отпустила, и в голове у Турецкого мелькнула мысль: «А может, все-таки остаться?» Однако новый приступ колик изгнал из головы и этот последний отголосок сексуального желания. — Спокойной ночи, — мрачно сказал Турецкий, поцеловал Регину в щеку, развернулся и быстро зашагал прочь со двора.

Он знал, что Регина смотрит ему вслед, поэтому старался вышагивать спокойно и невозмутимо, как это надлежит сильному, но морально устойчивому мужчине. («Руссо туристо, облико морале, мать его!» — с горечью думал Турецкий, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не согнуться в три погибели и не потрусить к стоянке такси, где он видел спасительную кабинку биотуалета.)

Чтобы хоть как-то усмирить взбунтовавшийся желудок, он сунул руку в карман и крепко прижал ладонь к животу — это немного помогло. Но еще через десять шагов Турецкого так прихватило, что он невольно заозирался по сторонам, прикидывая, можно ли сделать все свои дела, не выходя со двора, в каком-нибудь темном и тенистом углу (например, за этим вот кустом сирени).

Однако спустя несколько секунд Турецкий с гневом прогнал эти слабовольные мысли и ускорил шаг.

Через пять минут, достигнув стоянки такси и, подобно метеору, ворвавшись в синюю кабинку биотуалета, Александр Борисович получил желанное удовлетворение, но возвращаться к Регине было уже поздно. К тому же Турецкий опасался нового приступа и — будучи человеком щепетильным — ни за что в жизни не согласился бы стать посмешищем в глазах красивой женщины.