Пороки и их поклонники - Татьяна Устинова

– У них “Мерседес”, – сообщил он, как только тот ответил. –Не слишком новый, но солидный. Ее я даже видел. Они припарковались прямо замной. С ней двое – баба и мужик. По виду не охранники.

– Зачем ее охранять, слушай? – спросил Расул с раздраженнымакцентом. Видно, Архипов оторвал его от чего-то важного. – Она, что, леопард,твоя Маша? Прыгнет и убежит? Зачем звонишь?

Не мог же Архипов сказать ему, что звонит потому, чтобеспокойство впивалось ему в позвоночник, не давало сидеть, грызло изнутри,выло, как бензопила “Дружба”!

– Как у тебя дела?

– Нормально мои дела. Приедешь – поговорим.

И повесил трубку: Восток – дело тонкое!

Архипов медленно тронулся за запаленным грузовичком, нетеряя “Мерседес” из виду. В колонках гремел “латинос”, а он не знал, каксделать потише. Черт бы побрал этого Расула с его восточными штучками!

Пошел дождь, “дворники” тоже нашлись не сразу, и Архиповчуть было не потерял “Мерседес”, который поворачивал направо. В последниймомент Владимир Петрович увидел солидный багажник и широкий бампер и успелсвернуть за ним. Ехали недолго. “Мерседес” еще раз повернул направо, во двор,чуть-чуть проехал и встал.

Архипов приткнул машину к обочине и выскочил.

Вокруг был обычный двор “спального” района – бывшаяпесочница с двумя бортиками вместо четырех, а над ней бывший грибок свыломанными досками, а рядом бывшая скамейка – один остов. Дальше неровно иплотно стояли алюминиевые панцири гаражей-ракушек.

Водитель остался сидеть, а дама и джентльмен бодро выволоклиМашу Тюрину и под локотки потащили к подъезду шестнадцатиэтажки.

Архипов схоронился за мокрыми кустами, хотя никто из них недумал о конспирации.

Следом за троицей, стараясь не топать и не дышать слишкомшумно, он вошел в сырой и холодный подъезд и тотчас же услышал, какзахлопнулись двери лифта.

Нужно бежать по лестнице. Быстро, чтобы не отстать от лифта.Архипов побежал. Каждая ступенька больно отдавалась в спине, разгрызаемойбензопилой.

Лифт все ехал. Архипов посмотрел вверх.

Что он станет делать, когда лифт остановится?

Хорошо, если они войдут в квартиру все втроем, а если Машузатолкают, а сами вернутся в машину? Шофер-то остался ждать, не уехал! Да ивряд ли именно эти двое, из “Мерседеса”, стерегут Машу Тюрину, наверняка дляэтого есть “специально обученные люди”.

“Ничего, – сказал Архипов своей спине. – Ты сейчас потерпинемного, мне очень нужно”.

Навстречу попалась какая-то бабка, шарахнулась от бегущегоАрхипова, прижалась к стене, забормотала то ли “господи помилуй”, то ли “кудапрешь, бешеный”.

Лифт все ехал. Архипов от него не отставал.

Гудение прекратилось, и тишина больно ударила по ушам.Только далеко внизу тяжело дышала и бормотала давешняя напуганная бабка.

Архипов выскочил на площадку, перебежал ее, заметался,потому что прятаться было негде, и в ту секунду, когда открылись пластмассовыеизбитые двери, юркнул в темный коридорчик, ведущий на лестницу.

В длину коридорчик был ровно один шаг. Большущий Архипов тампочти не помещался и все пытался втолкнуть в стену распиленную бензопилойспину.

По бетону протопали ноги, звонко процокали каблучки тойсамой, которую Архипов подозревал в том, что она – Гиммлер или Геринг. У МашиТюриной не было никаких каблуков, Архипов знал это точно.

Зазвенели ключи, послышался толчок, а потом нетерпеливыйзвонок, приглушенный дверью, – очевидно, открыть ключом не получилось.

– Кто? – спросили из-за двери.

– Витек, открывай, это мы! – нетерпеливо сказала дама. –Делать нечего, что ли! Среди бела дня на щеколду заперлись!

Дверь загрохотала, открываясь.

Архипов быстро выглянул и спрятался.

Все трое стояли к нему спиной. Первая – Маша, ее головавозвышалась над всеми, за ней женщина и мужчина. Квартира за обшарпанной дверью– в торце узкого коридорца.

– Обратно привезли? – радостно гоготнув, спросил тот, чтооткрыл дверь. – Что так?

– Ты, Витек, делай, что тебе велено, – заявила женщина снекоторым раздражением, – все откладывается до завтра. Смотрите за ней получше.

– Да мы… того… смотрим.

– Пошли, – неожиданно подал голос мужчина, – нам еще вКрасково пилить!

– Да, – согласилась женщина, – пока.

Архипов метнулся на лестницу и быстро побежал вниз. Хорошобыло бы уехать до того, как они спустятся к “Мерседесу” и станут выбираться содвора, как раз мимо его машины.

Вернее, мимо машины Расула Магомедова.

Архипов выскочил из подъезда, проскакал по лужам – шоферсмотрел в другую сторону, – увяз в песке, выбрался на асфальт и сиганул вмашину.

Он успел отъехать довольно далеко, когда в зеркале заднего вида– чтобы посмотреть, нужно было по-гусиному вытягивать шею, так он и не приладилзеркало как надо! – показался “Мерседес”. Вырулил в противоположную сторону,покатился, наддал и пропал из виду.

Значит, в Красково собрались?

Интересно, что там у них? Военная база?

Приехав на работу, Архипов первым делом зашел кпрограммистам, чтобы посмотреть, как проводит время Макс Хрусталев, родственникМарии Викторовны Тюриной.

Родственник проводил время хорошо – компьютеры бодро гудели,экраны загадочно мерцали, колонки извергали неземной музон, программистыхохотали, обменивались красивыми и непонятными фразами, демонстрировали“малышу” молодецкую удаль и столичный размах. “Малыш” смотрел на них, выпучивглаза и открыв рот.

– Ты как тут? – спросил Архипов громко, перекрикивая музон.

Разговоры вмиг смолкли, молодецкая удаль преобразилась вслужебное рвение, мальчишки, как тараканы, кинулись по местам.

В этом месте все точно знали, кто именно вожак стаи. Даженапоминать не приходилось.

Музон с крещендо съехал до пианиссимо.

– Я… это… все хорошо, – пробасил Макс, как бы приподнятыйархиповской заботой до самой иерархической верхушки. – Я тут… смотрю. Мнеребята… тут показывают.

– Это они правильно делают, что показывают, – похвалил Архипови обвел глазами всю стаю. – Парни, про то, что сегодня не только день открытыхдверей, все помнят?

Парни вразнобой покивали.

– Хорошо, – опять похвалил Архипов. – Сереж, вечером зайдешько мне.