Источник вечной жизни - Ирина Градова

– Ой, я хотела бы остаться! – поспешно сказала Лиля. – Познакомиться с людьми...

– Что ж, это правильно: пообщайся, поспрашивай. Тут есть люди, которым Надежда помогла, вылечила их или их родственников... Точнее, я хотела сказать – вода вылечила их, – тут же поправила Людмила сама себя. – Иди туда, – она махнула рукой в сторону помещения, дверь в которое стояла открытой нараспашку. – Там проходит групповая терапия: люди делятся своими проблемами, после этого обычно становится значительно легче.

* * *

– Значит, вы утверждаете, что деньги, поступившие на ваш счет, получены за ремонт антикварной мебели, я правильно понимаю?

– Вы правильно понимаете.

Ответ Кана Кая Хо прозвучал холодно и спокойно. Майор Карпухин продержал его сутки вхолостую. Он частенько так делал – это позволяет задержанным хорошенько поразмыслить над тем, что впоследствии рассказывать на допросе. Однако Кан оказался крепким орешком: несмотря на то что он, несомненно, впервые попал в подобную ситуацию, хирург не выглядел сломленным. Он был сдержан и хладнокровен, а это, Карпухин знал по опыту, может являться как следствием невиновности, так и уверенности в собственной безнаказанности. В случае Кана майор терялся в догадках, тем более что на его лице ничего невозможно было прочесть. Карпухин считал себя неплохим физиономистом, но это его умение относилось к чтению физиономий европеоидной расы, а узкие глаза Кана смотрели на него, словно сквозь прорези в рыцарском забрале!

– И вы можете предоставить свидетельства этого? – спросил он, делая над собой усилие, чтобы не выказывать раздражения.

– Разумеется. Если вы дадите мне бумагу и ручку, я напишу имена и телефоны всех, кто делал мне заказы – не сомневаюсь, они это подтвердят.

– Что ж, – вздохнул майор, подвигая к нему блокнот, – пишите. И постарайтесь быть как можно более точным, потому что сумма всех полученных заказов должна совпасть с той, что обнаружена на вашем счете!

– Не сомневайтесь, совпадет.

– Может, вам нужно свериться с записями...

– Благодарю, не стоит, – прервал его кореец. – У меня все в голове.

– Вы все держите в голове, да?

– Стараюсь.

– Тогда, возможно, вспомните, какие именно препараты вы назначали вашим пациенткам, Жихаревой и Вакуленко?

Ручка в пальцах Кана дрогнула. «Вот-вот, – усмехнулся про себя Карпухин, радуясь тому, что сумел-таки задеть подозреваемого за живое. – Теперь посмотрим, как ты будешь выкручиваться!»

– А при чем здесь... мои пациенты? – спросил Кан, подняв на майора глаза.

– Вскрылись кое-какие интересные обстоятельства. Так вы ответите на мой вопрос?

– Темодал – его я прописывал Ольге Жихаревой, а Маргарите Вакуленко – кармустин.

– Это что за препараты? – поинтересовался майор.

– У Жихаревой была анапластическая астроцитома, не реагировавшая на другое лечение. Темодал использовался во время и после лучевой терапии, которую проходила больная.

– А Вакуленко?

– Кармустин.

– Лекарство вводилось внутривенно?

– Поначалу да, но потом, после операции, я использовал капсулы-имплантаты «Глиадель».

– Это что еще такое?

– Они помещаются в полость, образующуюся после хирургического удаления опухоли.

– А почему вы решили изменить пути введения препарата?

– При внутривенном введении кармустина могут возникать побочные эффекты в виде тошноты, рвоты и легочного фиброза. Также оно может вызывать нарушение работы костного мозга, что приводит к уменьшению образования эритроцитов.

– А эта... «Глиадель» последствий не вызывает?

– Вызывает, но несколько другие. При введении кармустина с помощью капсул могут возникать судороги и даже отек вещества головного мозга.

– Звучит серьезно! Так почему же вы решили изменить порядок введения лекарства?

– Это трудно объяснить тому, у кого нет медицинского образования – даже тому, у кого оно есть, но по другой специализации, – ответил Кан. В голосе врача майору послышалось превосходство. Карпухин терпеть этого не мог: подумаешь, Авиценна чертов – только потому, что он закончил медвуз, этот парень считает себя гением! Даже несмотря на свое положение, когда исход дела далеко не ясен и вполне может завершиться в суде, а то и в тюрьме, Кан ведет себя так, словно является хозяином положения просто потому, что держит в руках человеческие жизни.

– Хорошо, – сдерживая гнев, проговорил майор, – это в принципе неважно. На самом деле меня гораздо больше интересуют обезболивающие препараты, которые вы прописывали этим двум женщинам. Не припомните, какие? Кстати, совершенно случайно у меня имеется список того, что было обнаружено в доме Ольги Жихаревой, – и он подсунул Кану бумажку, которую уже показывал Агнии. Тот бегло просмотрел список.

– Из всего этого лично я назначал только вот эти два, – он ткнул пальцем в названия.

– Одновременно?

– Естественно, нет – сначала один, потом, когда Жихарева пожаловалась на то, что препарат больше не помогает, я его заменил на другой.

– Тогда, возможно, вы сможете объяснить, каким образом к ней попала вся эта «роскошь»?

– Понятия не имею.

– Но вы же, надеюсь, осознаете, что Ольга не могла просто пойти в аптеку и это купить?

– Конечно.

– И как же, по-вашему, Жихарева все это достала?

– Если не ошибаюсь, это – ваша работа выяснять такие вещи, а моя – лечить людей. Если мы станем смешивать свою деятельность, ничего хорошего из этого не выйдет.

Карпухин решил, что хирург над ним издевается, но, взглянув в лицо Кану, не заметил никаких признаков этого. Хотя, возможно, дело все в той же пресловутой наружности: с этими узкоглазыми никогда не знаешь, что и думать! С другой стороны, вдруг Агния права: если бы он смог преодолеть внутреннюю неприязнь к подозреваемому, как к представителю другой расы, вероятно, дело сдвинулось бы с мертвой точки? Как же найти подход к этому человеку?

– Вы ведь не были первым врачом Жихаревой, верно? – неожиданно спросил он.

– Верно, – кивнул Кан, выглядя слегка удивленным. – Но не понимаю, какое это имеет...

– А как насчет Маргариты Вакуленко? – перебил майор. – И у нее вы стали, если можно так выразиться, вторым?

– Первым был Павел Дмитриев, – ответил Кан – как показалось Карпухину, весьма неохотно.

– А потом вы забрали у него пациенток?

– Забрал?

На лице Кана появилась гримаса, значение которой можно было толковать как угодно.

– Ну, короче, они перешли к вам, так?

– Так.

– Почему?