Странное происшествие в сезон дождей - Виктория Платова

Дарлинг мельком бросила взгляд на Костаса: как-то он отреагирует на пномпеньского клоуна? — но лицо босса было непроницаемо. Или он думал о чем-то своем, далеком и от клоуна, и от Пномпеня, и от самой Дарлинг? Но была немаленькая вероятность, что он в любую секунду опустится на грешную землю и торжественная встреча ему не очень-то понравится. И Дарлинг, ухватив Дениса Ильича за рукав пиджака, увлекла его чуть вперед.

— Ты дурак? — очень вежливо спросила она.

— Не понял?

— Тебе было отправлено письмо с точным указанием фамилий? А ты что нацарапал на своей прокламации?

— Не понял.

— Фамилии были написаны неправильно.

— Обе?

— У тебя проблемы с памятью и орфографией. Это хоть понятно?

— Ну мы же нашлись?

Прошибить Дениса Ильича было невозможно, и Дарлинг затрясла головой в бессильной ярости:

— Я сожалею только о том, что для встречи не нашлось никого другого. Кроме тебя. Более вменяемого. И такие прически теперь не носят, ясно?

— А… какие носят? — Денис Ильич нисколько не обиделся на обвинение в невменяемости. — Меня, кстати, Денис зовут. А тебя?

— Дарья Александровна. И не иначе.

— Ну какая же ты Александровна? — Денис Ильич оценивающе посмотрел на Дарлинг. — А вы сюда надолго? Готов показать город и вообще… И что ты делаешь вечером? Могли бы сходить в какое-нибудь приятное местечко. Я здесь уже год, успел все изучить… Тоска, если честно… Ну так как? Насчет вечера?

— Он занят.

— Папиком? Ага…

Дарлинг с трудом подавила желание треснуть Дениса Ильича по башке его же жалкой картонкой. Хотя нет, картонкой можно просто надавать по морде. А потом одолжить у Костаса его священного леопарда и треснуть по башке уже леопардом, целясь непосредственно в ирокез. Но, пока Дарлинг размышляла о сладкой мести, Денис Ильич остановился, отпустил ручку ее чемодана и бросил:

— Погоди, я сейчас…

Изумленной Дарлинг осталось только наблюдать, как проклятый идиот быстрым шагом отдаляется от нее. Приближаясь в то же время к двум молодым людям, вышедшим из здания аэропорта. Один из них — блондин в белой рубахе без рукавов и легких полотняных штанах — был налегке. За спиной второго болтался тощий рюкзак, а в руках — странной формы сумка, очертания которой отдаленно напомнили Дарлинг саксофон.

Обменявшись рукопожатиями с блондином, Денис Ильич перекинулся с ним парой фраз, затем сунул клешню его спутнику и спустя несколько секунд вернулся к Дарлинг, ее чемодану и подошедшему Костасу.

— Мой близкий приятель, англичанин, — сообщил Денис Ильич. — Встречал друга из Лондона. Я просто не мог не поздороваться. Мы, европейцы, здесь держимся друг друга.

— Нам, европейцам, хотелось бы побыстрее добраться до гостиницы. Это возможно?

Проклятый идиот начал серьезно досаждать Дарлинг, да и на непроницаемом до сих пор лице Костаса стали проявляться признаки плохо скрытого раздражения.

Дурной знак.

— Да, конечно. Моя машина на стоянке. Это здесь, рядом.

Стоянка и впрямь оказалась недалеко, за кавалькадой экзотического вида крытых маленьких повозок, крепившихся к мопедам. Но Дарлинг все же успела оттащить Дениса Ильича на несколько метров от Костаса:

— Знаете что, Денис Ильич?..

— Пока нет.

— Мы знакомы пять минут, а вы меня уже достали. И поверьте, я сделаю все, чтобы наша сегодняшняя встреча вышла вам боком.

— Не понял?

— Значит, так. Больше ты не произнесешь ни слова. До самой гостиницы. Молча сели, молча доехали, молча вышли. Уяснил?

Денис Ильич шумно втянул носом воздух, но ничего не сказал, только быстро кивнул головой в ответ.

Первыми, кого Дарлинг увидела на стоянке, были те самые двое англичан. Блондин грузил в багажник зеленого потрепанного «Лендровера» вещи своего приятеля. Сам приятель обнаружился тут же, у раскрытой настежь дверцы переднего пассажирского сиденья. Он стоял, намертво вцепившись в нее, не сводя глаз с женщины, облокотившейся на капот. Женщина небрежно курила, выпуская из ноздрей две тонкие полоски дыма, и это было чертовски красиво.

Мужчина ее жизни будет курить именно так, время от времени выпуская аккуратный дым из ноздрей, это будет смотреться поэтично. На фоне какой-нибудь лаосской пагоды или монгольской юрты. Монгольская юрта была последней, о чем успела подумать Дарлинг. Потому что в следующую минуту она с пугающей ясностью осознала: женщина у «Лендровера», в черной футболке и мешковатом джинсовом комбинезоне… Эта женщина —

Джин.

Джин. Но не Джин из пятьдесят девятого. А Джин, близко, почти вплотную подошедшая к пропасти семьдесят девятого. Очень взрослая Джин, с очень взрослыми, отросшими волосами, — о дружбе с ней не может быть и речи, но это совсем не важно. Важно то, что она спаслась, что нет того страшного пыльного автомобиля — какой марки был автомобиль? Дарлинг не помнит, или никогда не знала, или никогда не задумывалась, но точно не «Лендровер»! Этот «Лендровер» — самый настоящий увалень, неопасный, вполне надежный, полный людей, дурацких молодых англичан; слишком молодых и слишком дурацких, чтобы умереть в их присутствии…

— Э! — прокричал Денис Ильич Дарлинг в самое ухо. — Слышишь… Слышите, что я говорю? Белый «Фольксваген Гольф»! Наша машина.

Белый «Фольксваген» стоял сразу же за «Лендровером», а это означало, что ей придется пройти мимо Джин. Приблизиться к Джин, и… Если проклятый идиот — близкий приятель англичанина, то он наверняка знает и Джин.

— Кто это? — срывающимся шепотом спросила Дарлинг у Дениса Ильича.

— Кто?

— Та женщина. У «Лендровера». Кажется, там твои приятели… Англичане.

— A-а… Это его жена. Моего друга. Она русская. Крутейшая тетка… Она… О-о-о… — Тут Денис Ильич закатил глаза. — А что?

— Ничего.

Джин никогда не была теткой, ты, проклятый идиот! Джин была кем угодно, только не теткой. Но это и не Джин. Двойник Джин, но не Джин. Она русская, она замужем за парнем, который много моложе ее, и это тоже похоже на Джин.

Но это не Джин.

Сколько ни уговаривай себя, но заставить не пялиться на не-Джин невозможно. Скорей бы сесть в чертов «Фольксваген Гольф», и уехать в чертову гостиницу, и встать под душ. И смыть с себя не только перелет, но и это наваждение. Только бы Денис Ильич не задержался у «Ровера» и не вступил в беседу с русской, они знакомы, они — европейцы в чужой азиатской стране, а европейцы должны держаться друг друга, или… Что там он говорил?..

Но Денис Ильич вел себя как паинька, он лишь махнул рукой женщине в комбинезоне, и она ответила ему быстрой улыбкой, вот и белый «Фольксваген», сейчас все закончится, все…

Но ничего не закончилось.