Фатальный абонент - Гера Фотич

Та энергия, с которой он преодолевал долгий путь из индейской деревни, в мгновение пропала. Михаил ощутил, как силы покинули его. Пол зашатался. Пришлось опереться на стену. В голове появился звон. Полицейский обернулся и тоже остановился. Снял очки. В глазах — сочувствие к великану. Встал рядом, внимательно разглядывая задержанного. Помог идти дальше, взяв под руку. Миновали один зал, другой. Михаил бездумно глядел на людей. Они совсем не казались ему веселыми, как было по прилёте.

Взгляд упал на спину девушки у стойки регистрации. Легкая, полупрозрачная кофточка, джинсы в обтяжку, на руках большой пакет.

Автоматически посмотрел пункт назначения — Лиссабон. Ну да — смугленькая. И тут девушка как-то узнаваемо мотнула головой, повернулась в профиль. Черные волосы, стриженные под сессон, встрепенулись, загнутый уголок метнулся на щёку. Блеснули черные большие глаза. Она! Господи!

— Диана! — воскликнул Михаил.

Девушка повернулась. На руках — младенец.

— Мигель! — бросилась навстречу. — Милый!

Больше сказать ничего не могла. Прижалась свертком. Зажала между двух тел. Михаил обнял обоих. Почувствовал, как они легки и душисты. Слёзы потекли по щекам.

Полицейский от неожиданности шарахнулся в сторону, стал смотреть.

— Где же ты был, — шептала она, гладя его дрожащей рукой по волосам, щекам, губам, — я ждала… мы тебя ждали! Вот посмотри — это мой Бог. Он был во мне. Понимаешь, почему я отдала Будду?

— Это наш ребенок? — Михаил почувствовал в горле комок.

— Да, это наша девочка, Ева. Я нашла её. Теперь нас снова семеро. Брат Авдан, помнишь? У отца снова колыбель! Я могу вернуться. Я лечу домой к семье. Понимаешь, я так счастлива. Господи!

— Да! Да! — Михаил улыбался. Наклоняясь в сверток. Целуя губами холодное личико ребёнка. Чувствовал, как накрахмаленные пеленки впитывают вытекающие из глаз слезы. Руки, суетливо и дрожа, гладили девушку, — это мой ребёнок? Мой? Моя девочка?

— Теперь ты знаешь — у тебя есть мы.

Не в силах удержать в себе бурю счастья, Михаил поднял голову и посмотрел вокруг. Точно распыляя плещущее блаженство. Вот оно! Вот! У меня есть дочка! Навстречу — улыбки пассажиров. Счастливые лица. Восторженные приветствия. Внезапно — очки полицейского. Всё опустилось, в голове пронеслись жизнь с Аяш, убийство Лили, путь по Амазонке…

— Я не знаю… Понимаешь, я лечу… на похороны, не могу не лететь… их всех убили… последняя ниточка… — бубнил что-то отрывочное, не в силах подобрать нужные слова, оторвать взгляд от копа, — и меня… вот задержали… арестовали…

Диана увидела полицейского, попятилась. Сильнее прижала ребенка. Замолчала. Глаза расширились. Недоуменно переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Я в розыске, понимаешь. Прости меня, прости… там такое… Надо бороться… Писать Путину…

Полицейский крепче взял Михаила за предплечье. Несильно дёрнул. Кивнул в сторону — надо идти. Извиняющимся тоном что-то сказал Диане.

Та не ответила. Начала пятиться.

Сотрудница с регистрации что-то кричала ей, подзывая. Затем подошла сама, и взяла под локоть.

Диана оглядывалась и, недоумевая, все же шла к стойке. Неуверенно. В глазах туман. И скоро затерялась в очереди.

В кабинете полицейский усадил Михаила за стол, сам сел напротив. Они были вдвоём. Достал какие-то бумаги и положил перед Михаилом.

Тот бегло пробежал взглядом — слова не знакомы, ничего не понятно. Глаза продолжали слезиться. Вытер их ладонью. Попытался увидеть в тексте свои установочные данные, но не нашел. Какая разница? Время шло, и посадка должна была уже закончиться. Полицейский что-то объяснял.

— Послушайте, — перебил Михаил, — отпустите меня домой. У меня большие неприятности. Друга убили. Последнего, понимаете?

Неожиданно осознал, что говорит по-русски и повторил по-английски. Полицейский не понимал. И не старался этого делать. Раскрыл паспорт Михаила на штампе въезда и стал тыкать в него пальцем:

— Атразу висту! Атразу висту… Виза! Виза!

— Что виза? — не понял Михаил. Но тут нашло озарение — полицейский не стал проверять базу розыска, а только обнаружил просроченную визу! Вспомнил рассказы Дианы — значит, штраф! — Окей, окей! Да, я просрочил визу. Да. Я болел. Тяжело болел.

Стал выкладывать из кармана смятые купюры и разглаживать на столе. Полицейский от неожиданности отшатнулся. Оглянулся по сторонам. Но задержанного не останавливал. Только водил глазами с одной бумажки на другую.

Выложив всё, Михаил стал показывать на часы в кабинете:

— Самолет! Мой самолет! Вы понимаете — он уже улетает!

Полицейский неожиданно резко задвигался. Включил ксерокс, скопировал страницу паспорта. Затем протянул Михаилу бумагу с текстом и заставил расписаться. Открыв ящик стола, смел в него деньги и махнул рукой. Стал поторапливать из кабинета. Выйдя, закрыл на замок, взял Михаила за локоть. Быстро повёл к стойке бизнес-класса. Протянул паспорт. Девушка проверила по компьютеру и передала полицейскому талон на посадку. Они проследовали к нужному выходу. Большая металлическая дверь самолета была полуоткрыта. Лётчик махал рукой, что-то кричал. Только здесь полицейский отпустил Михаила и вернул паспорт. Дал ему зайти внутрь салона.

Весь полет он проспал.

В зале прилёта аэропорта своими застиранными шортами Михаил никого не удивил. Начало июня выдалось жарким. Девушки — в лёгких платьях. Дети — в коротких штанах и панамках от солнца.

Набрал 02. В дежурной части ГУВД подтвердили, что прощание с Лили сегодня в крематории в 15.00.

«Значит, это не обман и не проверка… — подумал Михаил. Тайно от самого себя он ещё на что-то надеялся. — Не стоит светиться. Посмотрю со стороны».

Умылся и переоделся в туалете.

Надо было торопиться, цветы покупать не стал. Снял немного денег в банкомате. Доехал на автобусе до метро. Потом пересел на трамвай. Вокруг было всё знакомо. Ничего не изменилось. Только душу тяготила пустота, словно полтора года он проспал и видел сны. Муторное безразличие затмило все желания, все эмоции. Михаил подумал, что теперь у него не стало друзей, а вокруг ничего не изменилось. И какая разница, умрёт ли он сам под пулями мафии, или его надолго упрячут в тюрьму.

Но через окутывающий душу полумрак, как волшебный росток пробивалось воспоминание о Еве. Маленьком возвращенном чуде на руках Дианы. Чистенькое беленькое личико, большие влекущие глаза, изучающе глядящие вокруг. Он вспоминал эту последнюю встречу, пытался ощутить то тепло объятий, проникшее в него. Те недосказанные слова, неотвеченные вопросы, незавершённые мысли. Да, у него есть семья. Теперь есть.

Поднимаясь по мраморной лестнице, Михаил уже видел людей на площадке перед входом в траурный зал. Несколько сотрудников в полицейской форме. Девушки с цветами.