Homeland. Игра Саула - Эндрю Каплан

– Отчасти, не полностью. Помните: они не знали про миссию в Эль-Атибе, это была секретная инфа. Однако Али Хамза – звено в цепочке передачи, он сливает инфу как от иракского правительства, так и от Брюйна – армии Абу Назира и иранцам, через шиитов, с которыми встречается в чайхане. Иначе он в Эль-Хабибию соваться не стал бы.

– Почему ты так уверена? – спросил Перри.

– Сам смотри: Али Хамза – суннит, помощник одного из главных суннитов во всей стране. И тем не менее преспокойно сидит в чайной посреди шиитской твердыни, попивает чаек, и местные его не трогают. Должно быть, инфа уходит не последнему человеку в «Армии Махди». Остается проследить за Али Хамзой и выяснить, кому именно он сливает данные.

Договорив, Кэрри встала. Совещание подошло к концу.

Перри вернулся к себе в кабинет, а Кэрри вышла на улицу и подождала Верджила – он должен был сменить машину (курьерским фургоном пользоваться было уже небезопасно).

У дворца пролегала боковая улица. Кэрри ждала на тротуаре около пересечения с улицей Хайфы. Глядя на великолепное здание, на статуи, зеленую траву и пальмы, она думала: еще немного, и они накроют всю сеть. Эрроухэд – он же Али Хамза – в самой ее середине, и если его прижать, он всех сдаст.

Сзади подъехала машина, Кэрри обернулась… но это был не Верджил. Пожаловал де Брюйн, на черном «мерседесе».

– Залезай, – сказал он, опустив тонированное стекло.

– Я занята, правда, – ответила Кэрри, чувствуя, как сильно колотится сердце. – Давай позже.

Она огляделась, ища пути к отступлению. Планы серьезно менялись.

– Это не приглашение, Энн – или как там тебя? Кэрри? – произнес де Брюйн, и в этот момент из салона вышел здоровенный перуанец и навел на нее крупнокалиберный пистолет. – Залезай.

Кэрри села в салон. Де Брюйн подвинулся, освобождая ей место на заднем сиденье. Перуанец тем временем сел на переднее пассажирское место и, обернувшись, снова наставил на Кэрри пистолет. Они поехали вдоль по улице Четырнадцатого июля, даже не пытаясь избавиться от возможных «хвостов».

Дело плохо.

– Какого черта? – спросила Кэрри.

– Убьем двух зайцев одним выстрелом. Хуан отработает деньги, а ты вспомнишь, что на кону.

– Если так ты рассчитываешь снова затащить меня в постель, то знай: способ хреновый.

– Не играй со мной, Кэрри. Нам – точнее тебе – надо кое-что решить и очень быстро.

– Надеешься впечатлить меня? Подумаешь, выяснил мое настоящее имя… Долго же ты, король Багдада. Или никакой ты не король, а так, герцог или даже граф?

Во рту пересохло. Ситуация осложнялась, и очень быстро.

Де Брюйн отвесил Кэрри оплеуху. Кэрри хотела дать сдачи, но де Брюйн перехватил ее руку и вывернул запястье.

– Хватит, мне больно!

– Тогда будь паинькой и веди себя достойно.

– Пошел ты к черту! Возбуждаешься, когда бьешь девушек? Экстази и хохлушки тебя больше не заводят?

Де Брюйн еще сильнее вывернул ей руку, и Кэрри вскрикнула.

– Еще чуть-чуть, и ты мне запястье сломаешь, – ахнула она.

Де Брюйн отпустил ее.

– Koop kak[41], Кэрри, – выругался он. – Все-то ты осложняешь.

– Ты у кого так научился переговоры вести? У Гитлера? – съязвила она, потирая запястье и глядя в окно. Машина в это время повернула на улицу Дамаска. Кэрри узнала купол планетария.

Вот ведь попала! Кэрри сейчас надо следить за Эрроухэдом, который почти наверняка отправился в Эль-Хабибию, передать детали «Железного грома» и боевой операции генерала Деметриоса промежуточному агенту… агенту кого? Надо сузить круг конечных получателей инфы. Как насчет Муктады ас-Садра, лидера «Армии Махди»? Они ведь базируются в Саддам-Сити, недалеко от Эль-Хабибии. Иранцы? Или разницы теперь нет? Саул точно в курсе. Господи, как не хватает шефа: чтобы можно было просто заглянуть к нему в кабинет и спросить.

Кстати, что там Верджил? Как поступит, обнаружив пропажу Кэрри? Бросится на поиски или станет следить за Эрроухэдом? Хоть бы второе. «Выбирай второе, Верджил, – мысленно приказывала ему Кэрри. – Бога ради, только не ищи меня, следуй за этим уродом». Однако чутье подсказывало: выберет Верджил первое. Запаникует и отправится искать Кэрри.

– Ты кое-чего не понимаешь, – резко произнес де Брюйн.

– Это чего же, Казанова ты наш? – саркастично спросила Кэрри.

– Твою же мать, – поморщился де Брюйн. – Леди Энн, а ты непроста.

– Сама знаю.

Выдохнув, де Брюйн сказал:

– В Южной Африке я служил в спецназе разведки, потом один – сам, понимаешь? – создал «Аталаксус экзекьютив», с нуля. Теперь вы, американцы, собираетесь драпать отсюда, и все вокруг грызутся, Энн, Кэрри или как тебя там? Вот вы, сучьи дети, уйдете, а нам оставите разгребать оставшееся дерьмо.

– Я-то здесь при чем?

– Хватит мне мозги крутить, Энн. Это мы уже проходили.

– Чего тебе, Мариус? Если хочешь меня, то позволь заметить: похитить девушку, приставить к ее голове пистолет – кстати, скажи этому дебилу, чтобы убрал пушку, – не лучший способ соблазнения. – Она глянула в окно: машина проезжала большую заправочную станцию. Как обычно, к ней выстроилась очередь на целый километр. – Так что же ты затеял?

Де Брюйн жестом велел перуанцу убрать оружие, и наемник отвернулся.

– Я что, объект операции ЦРУ? – спросил де Брюйн. – Так или не так?

– Понятия не имею.

– Черта с два. Ты же в ней сама участвуешь.

– Серьезно? А я-то и не знала!..

Теперь понятно, к чему ведет де Брюйн.

– Уж я-то развяжу тебе язык, – обещал он. – Не сомневайся.

– Было бы зачем.

Они надолго замолчали. «Мерседес» катил по широкой улице, ничего странного не происходило: мимо шли пешеходы, уличные торговцы предлагали кебабы и фруктовые соки; вдоль дороги тянулись окруженные взрывозащитными стенами дома; Кэрри заметила лавку зеленщика, у которой на солнце стояли лотки с овощами.

– Черт возьми, Энн, – произнес де Брюйн, решив, похоже, пользоваться ее псевдонимом. – Ты все здорово усложняешь.

– Для кого? – тихо спросила Кэрри.

– Для меня: трудно будет сохранить тебе жизнь, – резко произнес де Брюйн, вперив в нее взгляд. – Ты хоть понимаешь, что происходит? Мы – как пассажиры на самолете, что поврежден и теряет высоту. Если не сбросить лишний балласт, все разобьемся.

– Лишний балласт – это я?

– Сама как думаешь?

Время решать, Кэрри… Она глубоко вдохнула. Если бы де Брюйн решил ее убить, то не стал бы языком молоть. Значит, еще не определился. Убивать Кэрри он почему-то не хочет.