Мечты о лучшей жизни - Екатерина Островская

Чагин замолчал, посмотрел на столешницу. Снова поднял взгляд на Лену и усмехнулся.

– Действительно, похожа. Но тогда я ему не поверил, хотя желание прилететь и посмотреть на тебя возникло. А потом…

Борис Петрович опять усмехнулся, но вроде как примирительно.

– Разочаровала? – вырвалось у Лены.

Чагин покачал головой.

– Наоборот. Я, честно, говоря, не ожидал такого сходства. Ты в самом деле похожа на Милу, разве что ростом чуть повыше.

– Вы развелись? – снова не удержалась Лена.

Не надо было бы поддерживать этот разговор, но очень не хотелось продолжать выяснять, кто кому и сколько должен.

Чагин покачал головой и вздохнул.

– Мила погибла. Нелепая смерть, увы. Любила меня очень сильно. После того случая я изменился – может быть, не в лучшую сторону. Но теперь чувствую, что становлюсь прежним: начинаю любить весь мир, на что-то надеяться, мечтать.

Лене показалось, что собеседник сейчас сморщится от своей лжи, но Борис Петрович улыбнулся, чего она не ожидала от него вовсе.

– За две недели ты поймешь, какой я на самом деле, и, думаю, останешься работать у меня.

Лена промолчала: в ее планы не входило подавать Чагину какие-то надежды. К тому же он и без того был уверен, что сможет ее удержать.

– Документы, касающиеся приобретения земель возле Ершова, вам подготовить?

– Не надо, у меня на это люди есть. А если обманут, ты окажешься права, то они же и ответят за все. Только земли я обязательно выкуплю. Лишние, конечно, траты, но все равно участки будут скоро продаваться. Что ж, станут немного дороже, только и всего. В общем, проблем никаких нет. Тот, кто владеет землей, никак ее не использует, а значит, ждет выгодного предложения. Это понятно?

Бизнесмен замолчал. А потом снова улыбнулся Лене.

– Ну, все, можешь идти. Отдыхай, а с утра сюда, на работу.

Лена поднялась, пошла к двери и уже готова была попрощаться, когда Борис Петрович вдруг спросил:

– А что хоть за человек, который объявил себя владельцем? Откуда он взялся?

– Житель Ершова.

– Да я там вроде всех немного знаю. Понятно, что не мент, не Валентина. Кто-то из генералов подсуетился или оба провернули это дело?

– Нет, не генералы. Владелец – Николай Ребров.

Чагин вскинул голову, удивленный. Похоже, ему показалось, что он ослышался.

– Кто? – спросил тихо, медленно поднимаясь с кресла.

– Николай Ребров, – повторила Лена.

– Высокий, тридцать пять лет? Ветеринар?

Лицо Бориса Петровича изменилось, стало теперь жестким.

– Какая разница, кто, – ответила Лена, – но хозяин – он.

– Как ему удалось сюда влезть? – продолжал недоумевать Чагин, мрачнее все больше. – Выходит, пока меня не было… Нет, этого не может быть. Ты что-то путаешь.

– Проверьте, – посоветовала девушка и вышла, забыв попрощаться.

Почему Чагин так изменился в лице, когда узнал, кто владелец земли? Он даже не особо расстроился, услышав о подложных документах и убийстве. Хотя, вполне вероятно, знал об этом и раньше, рассчитывая, что никто не докопается, потому что и самого желания копаться ни у кого не возникнет. Известие о том, что совсем рядом находится не просто претендент на земли, а законный их обладатель, его тоже не взволновало. Борис Петрович был спокоен до тех пор, пока не услышал фамилию Николая. Даже переспросил. И снова не поверил тому, что услышал. Неужели они знакомы?

Так думала Лена, пока ехала домой. Хотела спросить об этом у Коли, но когда увидела его стоящим у дороги и поджидающим ее, сразу обо всем позабыла. Он сел в салон и сказал, что в лес пришли люди с собаками, очевидно, рассчитывая на то, что те возьмут след волка.

– И что будет? – спросила Лена.

– Да ничего, – спокойно ответил Николай. – Побегают псы по лесу, умотаются, и их увезут. Волк проходит за день такое расстояние, которое ищейке не осилить, потому что ей приходится крутиться, держать след, который то пропадает, то появляется снова. Для нее это работа, а волк живет в лесу. Услышав лай, он даже уходить далеко не будет, просто сделает так, что собаки и преследователи всегда будут впереди него, а он, идя следом и следя за ветром, станет контролировать каждый их шаг. А наш волк наверняка уже далеко, думаю, возле того озера, о котором я говорил. Там безопасно: густой лес и болота, куда люди вряд ли сунутся.

То, что Коля сказал «наш волк», Лену порадовало: значит, у них уже есть что-то общее.

Они опять пошли к речке. Традиция отдыхать на берегу нравилась Лене все больше и больше. Как всегда, разговаривали, смотрели на воду, на облака… Но вот Лена бросила взгляд на мостик через реку и увидела стоящий на нем «Гелендваген». Что делал там автомобиль, принадлежащий Чагину, нельзя было понять, но ведь с моста хорошо видно: и склон уходящий к речке, и тропинку, и, разумеется, ее с Николаем, отдыхающих на ковре из ромашек.

– Там машина Чагина, – предупредила Лена своего друга.

– Сейчас уедет, – ответил тот, даже не повернувшись в сторону моста.

«Гелендваген» тут же, словно по команде, сорвался с места и быстро исчез.

Через два дня Борис Петрович зашел в кабинет помощницы и предупредил, что уедет, возможно, на полнедельки. Начал напоминать о том, что ей необходимо сделать в его отсутствие и, как бы вскользь, между распоряжениями, произнес:

– Кстати, проверил ту сделку о продаже земли. Как я и предполагал, там техническая ошибка… Теперь не забудьте напомнить нашим финансистам, чтобы посчитали как положено эффективность использования наших заправок: толку от них не много, а земля под ними дорогая.

– Какую сделку? Какая техническая ошибка? – не поняла Лена.

– Да ты же говорила, что продавец земли возле Ершова утонул со сломанной рукой. Помнишь? Так вот, нашли того нотариуса, и он объяснил, что в реестровой книге дата правильная, а вот на бланке технический работник нотариальной конторы сделала ошибку, указав не ту дату. Не числом, а месяцем ошиблась, представляешь? Вместо июля указала август. Ошибку заметили позже, девушку уволили, позвонили участникам сделки, чтобы внести исправления в документ, но, увы, к тому времени одна из сторон сделки не смогла явиться, потому что…

Чагин замолчал и развел руки в стороны.

– Потому что трагически погибла, – закончила за него фразу Лена, едва сдержав ехидную улыбку. – Сторона трагически погибла, сломав перед этим руку. А реестровые книги за тот год трагически сгорели.

Борис Петрович, словно не заметив ее иронии, удивился:

– Ты, оказывается, знаешь? Действительно так. Причем экспертиза установила, что имел место поджог. Весь офис нотариальной конторы сгорел дотла. Слава богу, обошлось без жертв.