Запретные удовольствия - Марина Серова

- От трех до семи за собачек, - ответил Гусев, - думаю, все семь и влетит за изощренность и другие приколы. А изнасилование - смотря как и кого. Может, десять, может, пятнадцать.

- Если она, - он кивнул в мою сторону, - не будет заявлять об изнасиловании, я все скажу. И на суде выступлю.

- Она что?.. - медленно спросил Сергей, осторожно опуская пистолет на стол. - Она - что не будет?..

Старшего затрясло.

- Сережа, не надо! - крикнула я. - Не надо! Я не буду заявлять!..

Он обернулся, сверкая глазами.

- Да как же это - "не надо"?! Я!.. - Он выматерился, застыл. Потом сгорбился, отошел к столу, не глядя мне в глаза, взял пистолет, набрал какой-то номер.

- Сергеенко? Это я. Присылай оперативников, - продиктовал адрес, тут двоих брать на дознание, один труп. Я убил. Минут десять-пятнадцать назад. Да, по делу Булгаковой. Только быстрее, мне на дело ехать надо... Да. Жду.

- Таня, чтоб ты тут не мозолила глаза, посиди на лавочке во дворе. Я скоро. Только пистолет оставь и отпечатки сотри.

В последний раз взглянув на Старшего, я вышла. Машина подъехала минуты через три. Из нее вышли четверо в штатском. Прошли в дом. Через десять минут появился и сам Гусев, прилаживая на бок милицейскую рацию.

- Пошли, - сказал он, - нам надо успеть на дачу одновременно с подходом группы.

- Будут брать?

- Да, материала по этому делу уже достаточно.

- Где она?

- В Жасминовке, недалеко от Шестой Дачной.

- Поехали, что ли?

- Поехали. - Он вдруг обернулся, ухватил меня рукой за талию, наклонил лицо и негромко сказал: - Танюша, погоди. Я хочу, чтобы ты знала - я восхищаюсь тобой. Ты очень классная... сыщица.

- Иногда мне не хватает доктора Ватсона, - ответила я, не отстраняясь.

- Вот как, - кивнул Гусев, - ладно, поговорим потом...

Всю дорогу - разумеется, на заднем сиденье такси - я провела, положив голову ему на плечо. Шофер непрерывно шутил, повышая настроение, очень симпатичный парень, смутно напоминающий мне кого-то; говорил он с оканьем, и у него были ямочки на щеках.

- Вот и ваша Жасминовка, - поведал шатен с обаятельной улыбкой.

- Спасибо, до свидания.

- Знаете, - вдруг сказал он, - здесь какие-то глухие места. Мне кажется, вы отсюда не уедете, вечер скоро. Давайте, я вас подожду, в пределах часа-полутора, и отвезу обратно. За ожидание возьму полтинник.

- Да нет, не... - начал Сергей.

- Подождите, подождите, - кивнула я, - если за нами машина приедет, я вам полтинник отдам, а если нет - так вы нас и повезете! - На том и расстались.

Дача оказалась среднего достатка, двухэтажная, с пятью-шестью сотками старого сада вокруг и тремя легковушками у ворот. Мы наблюдали за ней уже минут пять, а группа, вызванная Гусевым, все не подъезжала.

- Черт бы их побрал! - возмутился лейтенант на шестой минуте. - Что бы могло их задержать?!

- Не знаю. Может, еще раз позвонить? - Лезть в неизвестность самой, после всего пережитого за двое суток, мне очень не хотелось.

- Не надо. - Сергей начал было подниматься в поисках возможно приближающихся машин, но тут же припал к земле. - Смотри! Черт, камеры нет!

Там, метрах в ста от нас, Дядя, Мертвяк и еще один, незнакомый, выносили серые мешки размером с человеческое тело, соответствующей формы, и складывали их в багажники. Мешков было три. Поразмыслив, я прошептала Сергею:

- Зеленев да еще двое парней, которые приходили по мою душу два дня назад, - и объяснила, кто есть кто.

Лейтенант кивнул, прищурившись, и продолжал наблюдать.

Машины зафыркали и по одной стали отъезжать.

- Видишь номера? - еще более прищурившись, спросил он, спешно набирая код по рации.

- Нет, далеко.

- Але! Гусев говорит! Вы где там?! Хрен с ним! Сейчас от дачи отъезжают три машины - "девятка", "Ауди" и "восьмерка", там люди из булгаковской банды, в багажниках - трупы соучастников. Быстрее, они уже отправляются!

Он с довольным видом повернулся ко мне:

- Ну что, Иванова, пойдем на дачу? Развеемся?

- Там теперь только Племяш.

- И скорее всего Гость. Берем, Танюха, берем! - Он снова проверил пистолет и начал определять план действий: - Подкатим к окнам, послушаем, а потом - на абордаж. Мне медаль дадут, тебе - премию "лимонов" пять.

- Я-то с тобой поделюсь, а ты со мной - нет.

- Ну и хрен с ней, с медалью... Только ты будь за спиной. Мало ли, какие они там профессионалы!

- Хорошо. Вдарим?

- Вдарим.

Под окнами было тихо, но негромкий разговор все же велся на кухне. Расслышать его невозможно было, поэтому мы просто подошли к двери.

- Черт! - шепнул Сергей после нескольких попыток открыть. - Не поддается.

- Дай мне, - вставила шпильку, пошуровала, открыла, - женщины в пальцах всегда ловчее.

- Тише, - одними губами вымолвил Гусев и кивнул мне, мол, за мной.

Обстановка ухоженной дачи плыла перед глазами, мы медленно, но верно пробирались вперед, постепенно выходя на идеальную позицию для неожиданной атаки. Подошли к коридорчику, который упирался в приоткрытую кухонную дверь. Сергей глазами показал мне, чтобы отошла. Я сделала шаг вперед и остановилась за дверью из полированных, неплотно пригнанных досок.

- А с ней, - с акцентом произнесли на кухне, - я разберусь сам: очень интересная дама... поговорить стоит.

- Сидеть! - заорал Сергей, появляясь в дверях кухни. - Руки зато... - Через щели между досками открытой двери, за которой спряталась, я увидела, как стоящие с пистолетами в руках двое мужчин одновременно выстрелили.

Слишком поздно я поняла, что нас ждали - но Гусев тоже не остался внакладе, он успел - лейтенант, и Племяш упали одновременно.

Гость - высокий крепкий мужчина, одетый очень элегантно, хладнокровно направил пистолет с глушителем в мою сторону и сказал:

- Выходите!

Я узнала его - на фотографии шофер Зинаиды Александровны стоял почти в такой же позе, только вместо пистолета правая рука поддерживала женщину, которую он позднее убил.

Я выстрелила, думая только о лежащем без движения Сергее, выстрелила через дверь; пуля с глухим звоном вонзилась ему в пиджак, он прыгнул вперед, не обращая на нее внимания, ногой врезал по двери. Меня отшвырнуло к стене, ударило затылком. Перед глазами лопались цветные круги, я попыталась отскочить, но споткнулась, ударилась о косяк и осела на пол, он схватил меня за кисть и выдернул из-за двери. В пиджаке его красовалась аккуратная дырка, но сам Гость не проявлял желания поспать. Он отвесил мне оплеуху, от которой из разбитых губ брызнула кровь, ребром ладони рубанул по шее, отчего я чуть не потеряла сознание, и швырнул на пол посредине кухни.