Кухтеринские бриллианты - Михаил Черненок

– Мы к партизанскому памятнику сейчас идем, – быстро ответил за всех Сергей. – Ты пойдешь с нами, а?…

– Конечно, пойду. Ну, а дела-то как, следопыты?

– Во!… – Сергей показал оттопыренный большой палец. – Все до единого в седьмой класс перейдем. Учиться уже совсем ничего в шестом осталось.

– Молодцы. А новости какие в Березовке?

– Самая последняя новость – вчера Кумбрык первый раз в жизни премию к празднику получил.

– Да ну?…

– Чес-слово! Знаешь, как он работать стал!

– Даже пить бросил?

– С прошлого года в рот спиртного не берет, – сказала Галина Васильевна и улыбнулась. – Говорит, весь лимит алкогольных напитков, какой на его жизнь отводился, давно перевыполнил.

– А деньги, которые вы со Славой ему отыскали, в сберкассу положил и теперь сберкнижку всем показывает. Истрепал уже всю, – добавил Димка Терехин.

Антон засмеялся:

– Значит, на пользу пошло Ивану Васильевичу Торчкову знакомство с уголовным розыском.

– Очень даже на пользу, – подтвердила Галина Васильевна и, оглядев школьников, сказала: – Что, дети, идемте к памятнику.

Сергей сразу пристроился к брату, искоса поглядывая на шагающего рядом Димку Терехина, торопливо зашептал:

– И еще, Антон, у нас есть потрясающая новость. К Димке отец скоро приедет. Он, оказывается, не погиб, как Димка рассказывал, и вовсе никакой он не испытатель… Он то ли крабов ловит, то ли китов бьет на плавучей флотилии «Алеут», есть такая на Тихом океане. Вот так вот…

– Серьезно? – тоже шепотом спросил Антон.

– Чес-слово. На прошлой неделе Димкина мать от него письмо из Владивостока получила. Пишет, надоело, мол, мотаться по белому свету и по Димке сильно соскучился. Просит, чтобы простили его. Фотокарточку прислал. В тельняшке прям-таки, как морской волк…

– А как здоровье деда Матвея?

– Здоров. Говорит, еще девяносто лет проживет.

За разговором Антон не заметил, как дошли до кладбища. Старые березы, печально покачивая ветвями, зеленели молодой листвой. Над памятником партизанам золотилась бронзовая пятиконечная звезда. Возле толстого корявого ствола березы, где долгие годы мрачнела гранитная плита на могиле Гайдамакова, сейчас изумрудно зеленела выложенная свежим дерном ровная лужайка, как будто здесь никогда могилы и не было.

– Куда Гайдамаково надгробие делось? – удивился Антон.

– Плита еще в прошлом году обвалилась в могилу, когда останки Гайдамакова выкопали, – ответил Сергей. – А дед Иван Глухов, как только его суд оправдал, закопал обвал. Чтобы и следов не осталось от могилы, нынче закрыл все дерном.

– И лодку Гайдамачихину изрубил, чтоб памяти о старухе не осталось в Березовке, – сказал Димка.

Антон, вспоминая, как прошлой осенью в слякоть провел на кладбище две ночи, задумчиво посмотрел на корявую березу и быстро перевел взгляд на сияющую бронзовую звезду памятника. Над нею в голубом небе медленно плыли ярко-белые кучевые облака.

г. Тогучин.

1974 – 1975 гг.