Потусторонним вход воспрещен! - Наталья Александрова

Нет, такое лицо нельзя предъявлять потенциальной клиентке! С таким лицом он не сможет завоевать ее доверие!

Он сунул голову под кран, пустил холодную струю, на мгновение замер от обжигающего холода, но потом пришел в себя. Растершись несвежим полотенцем с изображениями золотых рыбок, потыкал под мышками найденным на полочке женским дезодорантом и еще раз проинспектировал свою внешность.

Глаза красные, под ними – мешки. Самое грустное, что нечем побриться. И некогда. Правда, говорят, сейчас в моде трехдневная щетина, но к ней требуется более свежий и благополучный внешний вид и не такой измятый костюм. Но тут уж ничего не поделаешь.

Он натянул штаны, рубашку, кое-как пригладил редкие пегие волосы и открыл дверь ванной.

На пороге стояла Диана, на этот раз уперев руки в бока.

– И куда это ты намылился? – прогремела она с плохо скрытой угрозой.

– Я же сказал – служба! – отозвался Федор, стараясь не смотреть на ее лицо: его и без того тошнило.

– Знаю я эту службу! – отозвалась Диана, но прежней уверенности в голосе не было. – Смотри, если к шести не придешь – можешь вообще не возвращаться!

– Да что ты? – пробормотал Федор с надеждой, протискиваясь к входной двери.

– В смысле, ты об этом очень пожалеешь! – поправилась Диана, провожая его до порога.

Федор вылетел из квартиры с чувством освобождения и удивительной легкости. Правда, в глубине души у него шевелился червячок сомнения: подозрительно просто все прошло, подозрительно легко Диана его отпустила…

Но он отодвинул сомнения в самый дальний ящик, решив пока забыть про «невесту» и сосредоточиться на будущем задании. Точнее, на том, как бы это задание не упустить.

Заведение «Застолье» было отмечено неуловимой печатью былых, давно прошедших времен. Проще сказать – оно было до боли похоже на типичную забегаловку советского периода. Те же высокие столы с пестрыми пластмассовыми столешницами сомнительной чистоты, те же полы из мраморной крошки в грязных разводах, те же металлические стулья с погнутыми ножками, те же куски желтоватой оберточной бумаги в стакане посреди стола вместо нормальных бумажных салфеток, да и стаканы такие же, как в семидесятые годы прошлого века, – тяжелые, граненые, с мелкими сколами по краю, как будто этими стаканами кто-то пытался закусить.

Впрочем, и закуски здесь были соответствующие, ностальгические – плохо вычищенная сельдь под неаппетитной шубой, та же сельдь без шубы, посыпанная крупно порезанным лиловым луком и щедро сбрызнутая нерафинированным подсолнечным маслом, кривые соленые огурцы, патриотический салат оливье в разноцветных фаянсовых блюдечках. И главное, разумеется, – водка в широком ассортименте и в немыслимых количествах.

Посетители «Застолья» тоже были удивительно подходящими к интерьеру заведения, словно вынырнули из эпохи глухого застоя, – потертые, помятые жизнью неудачники, небритые и непроспавшиеся, с горящими жаждой социальной справедливости, красными от застарелого похмелья глазами. Их словно магнитом притягивало сюда – здесь они чувствовали себя как дома, здесь они были среди своих, могли делать вид, что ничего не изменилось и время словно остановило свой безумный бег.

Виктор Бегунов вошел в «Застолье», опасливо огляделся по сторонам и устроился за единственным свободным столиком в самом темном углу помещения.

Не успел он опуститься на стул, как рядом с ним плюхнулся толстый помятый тип в лоснящемся драповом пальто неопределенного цвета и коричневой шляпе, давно утратившей форму.

– Вы пооие ам иоиа? – проговорил незнакомец, слегка притронувшись к шляпе.

– Что, извините? – удивленно переспросил Виктор.

Его сосед запустил пальцы в рот, поправил вставную челюсть и повторил более членораздельно:

– Вы позволите к вам присоединиться?

– Нет, извините, ко мне сейчас должен подойти знакомый…

– Ну так это отлично! – оживился сосед. – Три – самое лучшее число! Это счастливое число… а вы мне поверьте, я в этом разбираюсь! Я ведь в советские времена был крупным специалистом по счастливым числам…

– Как это? – невольно заинтересовался Виктор.

– Я был начальником отдела в институте метеорологии… погоду предсказывал, а в этом деле приходится в основном полагаться на народные приметы, счастливые и несчастливые числа… кстати, разрешите представиться – Петр Петрович, катээн…

– Что, извините? – снова переспросил Виктор.

Его сосед проверил вставную челюсть, пожал плечами:

– Да вроде на месте… катээн – это кандидат технических наук…

– Очень приятно, но все же извините, у нас с моим знакомым будет серьезный разговор…

– Ох, какие мы строгие! Какие мы важные! – разочарованно протянул Петр Петрович, но все же встал из-за стола и перебазировался за соседний, откуда тотчас донесся его раскатистый голос:

– Я был начальником отдела…

Виктор повернулся к входной двери, чтобы не пропустить Федора Бородина. Тот должен был появиться с минуты на минуту.

В это время к его столу приблизилась толстая тетка в грязно-мышином халате, вооруженная шваброй и тряпкой. Шаркая тряпкой по полу, она задела ноги Виктора и пробормотала полным ненависти голосом:

– Ух, как вы мне все мешаете!

Виктор брезгливо убрал ноги. Он хотел было что-то возразить, поставить вредную уборщицу на место, но в это время в дверях заведения показался еще один вполне типичный посетитель – небритый, помятый, в криво застегнутом пальто.

От всех прочих он отличался только сложенным номером журнала «Человек и закон», деловито зажатым под мышкой.

– Федор! – окликнул вошедшего Бегунов и помахал ему рукой.

Тот оглянулся на голос, поморгал красными глазами, но все же приблизился к Виктору.

– Вы меня? – осведомился настороженно.

– Вы ведь – Федор Бородин? Сотрудник агентства «Вещдок»?

– Он самый, – признался Федор.

– Вам только что звонили… вы договорились о встрече…

– Да, но звонила мне женщина… дама. – В голосе Федора по-прежнему звучало недоверие.

– Согласитесь, что это не самое подходящее место для дамы, – проговорил Виктор, обведя рукой помещение.

Федор тоже огляделся, но не нашел вокруг ничего предосудительного. Пожав плечами, он произнес:

– Но она сказала, что у нее проблемы с мужем… а вы тогда кто?

– Любовник, – ответил Виктор, почувствовав некоторую неловкость и порадовавшись, что Анфиса его сейчас не слышит.

– А, ну ясно… – Бородин облегченно вздохнул и уселся на свободный стул. – Вы не возражаете, если я что-нибудь себе закажу? Торопился к вам, знаете ли, не успел позавтракать…

– Пожалуйста, пожалуйста! – милостиво разрешил Виктор.