В дурном обществе - Энн Грэнджер

От одной мысли о швах мне стало дурно.

— Ничего, само заживет, — торопливо ответила я. — А с полицейскими я лучше поговорю сама. Понимаете, им ведь будут нужны подробности.

Дафна бросила на меня красноречивый взгляд, свидетельствовавший о том, что она не слишком верит в «дорожное происшествие».

Полицейский из дежурной части, куда я позвонила, равнодушно велел мне не волноваться. Утром ко мне пришлют сотрудника, который снимет с меня показания. Я сказала, что утром работаю, и выдвинула встречное предложение: чтобы они сегодня же передали о происшествии сержанту Парри.

— Он сегодня выходной, — неодобрительно ответили мне.

— Слушайте! — рявкнула я. — Меня пытались убить! Немедленно звоните Парри! Передайте, что мне нужна защита!

Если бы вечер у меня выдался не такой стрессовый, я бы ни за что не сказала насчет защиты. Можно сказать, сама напросилась на неприятности.

Несколько минут я посидела у Дафны, а потом отправилась назад, к себе. В квартире было промозгло, и я зажгла газовый обогреватель. Спать как-то не хотелось. Мне не верилось, что я способна заснуть. Но утром мне предстояло идти в местный досуговый центр и целый день изображать там дерево. Я надеялась, что завтра не засну в каркасе, который соорудил для моей поддержки Ангус.

У дома затормозила машина, хлопнула дверца, по ступенькам затопали торопливые шаги. Кто-то позвонил в дверь.

Я похолодела от страха. Неужели тот, кто охотился за мной? Теперь он вышел из тени и нападает в открытую. Может, решил попробовать взять меня в моем же доме?

— Фран! — В дверь бухнули кулаком. — Как вы там?

Парри прискакал спасать меня, как рыцарь на белом коне, услышав первый же вопль расстроенной девицы. Я внушила себе, что я — идиотка, и открыла дверь.

Парри ворвался в мою квартиру, облаченный в пропотевший спортивный костюм.

— Что с вами, Фран? Черт побери, что у вас с лицом? Что вообще происходит?

— Я не думала, что вы примчитесь ко мне домой, — призналась я.

— Мне передали, что вы просили меня приехать. Вы просили защиты. Я был в спортивном клубе. К счастью, у меня с собой оказался мобильник. Иначе вы могли бы и не застать меня.

Как бы я тогда радовалась! Не переставая говорить, он выдвинул себе стул и теперь озабоченно смотрел на меня.

— Ужасный порез! Его нужно зашить.

Я сделала вид, что не слышала предложения, и рассказала, что случилось. На сей раз я не умолчала и о визитах ночного гостя. Под конец я заявила, что уверена: он и мой байкер-убийца — одно и то же лицо.

По мере того как я говорила, Парри все больше краснел. Когда я закончила, он вскинул обе руки вверх.

— Я вас не понимаю! — зарычал он. — Вы ведь не слабоумная. Вы хорошо соображаете. Только действуете по-идиотски. Разве я не запретил вам путаться у нас под ногами?! Почему вы не сказали, что ночью у вашей квартиры кто-то ошивался? За кого вы его приняли — за Санта-Клауса, что ли? Думаете, он собирался довольствоваться только прогулками у вашего дома при луне? Рано или поздно он вломился бы к вам в квартиру! Все извращенцы одинаковы!

Я сообщила Парри, что сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать выговоры.

— Более того, — добавила я, — я договорилась с Сабо и навестила Копперфилда; раз уж он не возражал, то у вас и вовсе нет оснований меня грызть.

Парри подался вперед; его бледно-голубые глаза зажглись праведным гневом.

— Да неужели? Позвольте вам напомнить, что следствие ведет полиция, а дело весьма щекотливого свойства! Чего вы с Сабо, собственно, добиваетесь? Чтобы его дочурку Лорен убили? Закопали где-нибудь в лесу? Расчленили труп на куски и разложили по черным пластиковым пакетам для мусора? А может, вы ждете, что ее достанут из канала, как старика Алби?

— Не валяйте дурака! — отрезала я.

— Уж кто бы говорил, — парировал он. — Только не думайте, будто ваш визит к Копперфилду ничему не навредил! Из-за него у вас и так достаточно неприятностей, верно? За вами гнался по улицам псих на мотоцикле. Вы все равно что играете со смертью!

Мы с Парри мрачно воззрились друг на друга. Я решила, что ничего не выиграю, если буду продолжать этот спор.

— Что там с Копперфилдом? — спросила я. — Мне он не понравился. Показалось, что он нисколько не огорчен исчезновением Лорен.

— Вы хотите сказать, — вызывающе ответил Парри, — что он не пожелал говорить о ней с вами. А это совсем не одно и то же!

— И все-таки что с ним не так? — не сдавалась я. — Он не был со мной откровенен. Может, вам стоит навести справки о его прошлом? Кстати, какими произведениями искусства он торгует? Судя по всему, он работает себе в убыток!

Парри жевал кончики своих жидких усишек, обдумывая, что мне можно рассказать — и можно ли вообще. Он сидел у самого газового обогревателя; его спортивный костюм просох, и в моей квартире отчетливо запахло потом. Наконец он решился:

— Учтите, это строго между нами. Он есть в ПБД.

— Что? — Парри так небрежно произнес аббревиатуру, что я вначале не поняла, что он имеет в виду.

— Полицейская база данных, — терпеливо объяснил Парри. — Ее центр находится в Хендоне.

Уже интересно!

— Хотите сказать, что у него есть судимость? — ахнула я и вскочила, забыв о больной ноге и обо всех моих царапинах и ссадинах. Организм тут же напомнил мне обо всем, и я, охнув, поспешила сесть.

Парри деликатно кашлянул, прикрыв рот рукой, как будто я сказала что-то неприличное.

— Ну, едва ли это можно назвать судимостью. Несколько лет назад им заинтересовались наши сотрудники из отдела по борьбе с торговлей поддельными произведениями искусства и антиквариата. Они подстроили ложную сделку с сомнительными экспортными лицензиями. Тогда для допроса вызывали многих антикваров, в том числе и Копперфилда. Он отделался условным сроком. Суд учел, что раньше он не совершал преступлений — точнее, если совершал, то не попадался — и не привлекался к уголовной ответственности… В общем, решили, что он стал пешкой в руках людей поумнее себя. А поскольку Копперфилд — первостатейный, первосортный идиот, умнее его практически все остальное человечество! Худшее, что можно о нем сказать, — он оказался не слишком разборчивым в своих деловых знакомствах. Больше жертва, чем грешница, как сказала дева.

Парри издал хриплый звук, который, наверное, считал смехом.

— Ну а что касается его фирмы, пока он находился под следствием, торговля пережила то, что называется временным спадом. У него начались финансовые трудности, но он как-то выкарабкался. В конце концов, в наши дни многие бизнесмены не в ладах с законом, и им от этого ни тепло ни холодно. Теперь Копперфилд старается вести дела безупречно, хотя поговаривают, что он задолжал банкам кучу денег.