Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— К сожалению, разница есть, — покачала яголовой. — Я не хочу до скончания своих дней подозревать, что ты меняпросто использовал. Попытайся представить, какой ад мне придется носить в своейдуше. — На мой вкус вышло неплохо.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Доверия, — мысленно улыбаясь, заявила я.

— О, Господи! — он взмахнул руками и закружил покухне. — Кто у нас говорит о доверии?

— Если ты гость, которого я должна бояться, скажи обэтом сейчас. Я совершенно созрела для того, чтобы все понять и простить.

— Ты, киска, сумасшедшая, — произнес он оченьсерьезно, наверное, и вправду так думал. Потом взял меня за руку и притянул ксебе. — Что ж, если тебе непременно надо меня помучить — пожалуйста.Надеюсь, что доживу до того дня, когда стану для тебя ясным до прозрачности. Ноловлю на слове: как только ты удовлетворишь свое нездоровое любопытство ибудешь знать по именам всех преступников, мы приезжаем сюда.

Ясно? И слова «нет» я больше не услышу, что бы мне нивзбрело в голову.

— Надеюсь, ничего противоестественного? —усмехнулась я.

— Я еще не решил, — он взял меня за подбородок исовсем другим тоном закончил:

— Думаю, это будет нечто…

Вместо того, чтобы ответить что-нибудь игривое и глупое, язамерла, глядя в его глаза. А знаете, почему? Я испугалась. Какого черта онснял свои очки?

Остаток вечера мы провели, как супруги со стажем. Пили чай,смотрели телевизор и мило беседовали. Решено было, что ночевать я останусьздесь. Глеб, само собой, поклялся, что не нанесет урона моей женской чести. Таккак один раз мы уже вполне благополучно делили кровать, я согласилась.

Мысль о том, что кто-то недавно бродил по моей квартире, неспособствовала стремлению вернуться к родному очагу.

Минут в десять первого, когда мы подумывали лечь спать,Глебу позвонили. Лицо его стало озабоченным, и он виновато сообщил, что долженуехать.

— Ты сможешь отвезти меня домой? — спросила я.

— А это обязательно? — он выгляделрасстроенным. — То есть я хотел сказать, ты не могла бы остаться у меня?Не знаю, как объяснить… В общем, я хотел бы вернуться домой и знать, что здесьты. Это ведь не нарушает условий договора?

— Нет, не нарушает. Конечно, я останусь и буду ждатьтебя.

— Ложись спать. Я не уверен, что вернусь быстро.

Я проводила его до двери, он торопливо поцеловал меня и уехал.А я легла спать, чувствуя себя счастливой новобрачной.

Звонок. Половина второго. Отказываясь верить, я снялатрубку. Сегодня он был оригинальным. «Привет, детка» я не услышала.

— Тебя все-таки стоит поторопить, — монотоннозвучало в трубке. — Как насчет твоей подружки, а? Что-нибудь впечатляющее?Знаешь, детка, иногда человек умирает очень долго и нелегко. Я бы мог кое-чемподелиться…

— Ублюдок, — проронила я в ужасе от своегобессилия.

— Грубо… — смешок.

— Все я про тебя знаю, чертов сукин сын!

Строишь из себя крутого? Черта с два ты крутой! Плюгавое, нина что не способное ничтожество. Как мужик, ты ломаного гроша не стоишь. Тыпросто паршивый импотент, поэтому тебе и нравится пугать меня по телефону. Ну,давай, волк, покажись мне. Я хочу посмотреть, какой ты крутой.

— В самом деле? — хохотнул он. — Что ж.Напротив окна, возле гастронома, — телефонная будка. Я звоню оттуда.

Я бросилась к окну, споткнулась, упала на одно колено и,чертыхаясь, отдернула занавеску. Будка возле гастронома имелась, но была пуста.Ночная улица с единственным фонарем выглядела жутко, мне даже послышался волчийвой.

— Ты просто дура, — хохотнул он и повесил трубку.

А я стала кусать пальцы. К счастью, это мне быстро надоело.Я вышла в кухню и пошарила в шкафу. Выпила рюмку коньяка и громко заявила:

— А Соньку я отправлю на Багамы.

Слабое утешение. Я вернулась в комнату, села в кресло,терзаясь желанием провести импровизированный обыск.

— Только попробуй, — сказала я себе и сцепила нагруди руки. — Кто говорил о доверии?

К счастью, волнения никак не сказываются на моей способностиспать по ночам.

И я уснула, сидя в кресле. Что-то мне снилось, должно быть,хорошее. Когда я открыла глаза, оказалось, что лежу я в постели, рядом Глеб,смотрит на меня и улыбается.

— Привет, киска, — сказал он, и я ответила:

— Привет.

И утро было волшебной сказкой.

У сказок счастливый конец, но и он рано или позднонаступает. Мысль о Соньке переполняла душу заботой и нежностью, хотя,случалось, я по пять раз на дню мечтала ее убить. О ночном звонке я промолчала,не желая портить счастливо начавшийся день, но заспешила домой, где Сонькадолжна была ждать меня с десяти часов.

Глеб минут пятнадцать разговаривал по телефону, после чего,чертыхаясь, заявил, что придется ему отправиться на работу. Уже в машине онсказал:

— Я говорил об отпуске. Могу уйти со следующей недели.

— Здорово, — кивнула я, — и погоданалаживается.

— В мире есть место, где всегда отличная погода. Почемубы вам с Сонькой не отправиться туда дней на десять?

— А ты?

— А я присоединюсь несколько позже.

У меня ведь остаются кое-какие дела: мне совсем не хочется,чтобы ты всю жизнь носила ад в своей душе, — скорчив забавную физиономию,передразнил он.

— Забудь, — я махнула рукой. — Бери отпуск, исматываемся на Багамы. Здешний климат начинает действовать мне на нервы.

— Должен сказать, это чрезвычайно мудрое решение.

— Останови возле магазина. Куплю хлеба.