Испанская легенда - Татьяна Полякова

– Что? Нет. О книге, если не возражаешь, поговорим потом.

– Ты ее так и не прочитала?

– Прочитала. Мне понравилось.

– Но ты не позвонила. Времени не нашлось? – Онразвернулся и пошел в комнату, не предложив пройти нам. Казалось, его совсем незаботило, уйдем мы или останемся. Алексей пожал плечами, мол, друг твоемуприходу не очень-то рад, но я отправилась следом за хозяином, Алексей за мной.

Небольшая комната тонула в полумраке, плотные шторы былизадернуты, на письменном столе мерцал экран компьютера. Кондиционеротсутствовал, и в комнате стояла такая духота, что мне сразу же захотелосьоткрыть окна, чтобы впустить свежий воздух. Неудивительно, что Кешка такскверно выглядит. Сидит здесь, в темноте...

– Включи свет, – сказал он мне.

– Лучше раздвинуть шторы.

– Не лучше, – буркнул он.

– Хорошо, – я не стала спорить, Алексей нащупал выключатель,вспыхнул свет.

Обстановка комнаты мало соответствовала богемному образужизни, который избрал для себя мой друг. Старенькая мебель, столовый сервиз вшкафу, трехрожковая люстра (один плафон треснул), разобранный диван с давно нестиранным постельным бельем, ноутбук на кухонном столе, который заменялписьменный, стул с вышитой подушкой на сиденье, на столе чашка с недопитымкофе. Я некстати подумала: именно так должно выглядеть жилище неудачника.Кешка, понаблюдав за мной, усмехнулся:

– Не дворец, да? И даже это не мое, живу за счет богатогодружка.

– Ты живешь так, как считаешь нужным, – пожала яплечами и устроилась в обшарпанном кресле. Алексей стоял, привалившись плечом кдверному косяку, его присутствие Кешку явно раздражало.

– Ну так в чем дело? – нахмурился он, не выдержал идобавил: – У тебя теперь другой парень? Тот мне нравился больше, хотя тожеполное дерьмо.

Алексей скрестил руки на груди. Стоило ему шевельнуться, какКешка испуганно замер, словно жалея о своих словах, но так как Алексей продолжалс праздным видом осматривать комнату, он успокоился.

– Когда я говорю «друг», то именно это и имею в виду, и мнедействительно очень понравилась твоя книга, – сказала я, подумав при этом:вряд ли он поверил в мою искренность. И в тот момент я по-настоящему поняла,что от детской дружбы ничего не осталось. Ничего, кроме воспоминаний. Как разони мне сейчас и были интересны. – Работаешь над новой книгой? –кивнув на ноутбук, задала я вопрос.

– Да, – неохотно ответил он.

– Это будет продолжение?

– Не делай вид, что тебе интересно.

– Мне интересно.

Он криво усмехнулся:

– Так я и поверю. Как будто я что-то для тебя значу. Да ямогу сдохнуть здесь, а ты... Ладно, зачем пришла?

– Ты помнишь, как погиб Рамон?

Несколько секунд Кешка выглядел так, точно с разбегу налетелна кирпичную стену. Бессмысленно таращась на меня, издал что-то вроде стона,плечи его повисли, рот приоткрылся, и я испугалась, что он, чего доброго,рухнет в обморок.

– Черт... – пробормотал он и сделал глубокийвдох. – Ты же знаешь... должна знать... никто не видел, как он... почемуты спрашиваешь?

– Мы только что говорили с Толиком...

– С какой стати? Столько лет прошло... Рамон мне снилсямного раз... Я гнал эти воспоминания, мне казалось, я от них избавился... этобыло... очень тяжело, это и сейчас тяжело. Он был самым младшим, и мы все еголюбили. И я, и Толик...

– Извини, если сделала тебе больно. Сама я ничего не помню,а мне хотелось бы знать.

– Что знать?

– Как все было, – пожала я плечами.

– Хорошо... хорошо... я расскажу. Мы пошли на рыбалку...нет, Рамон пошел один, на Большой омут. Мы пришли позднее, все вместе... да.Рамон стал сердиться, что мы ему мешаем, и тогда мы, оставив его, отправилиськупаться. Потом... потом мы с Алексом вернулись домой.

– Вы шли мимо Большого омута?

– Конечно. Там же нет другой дороги. Но Рамона на берегу неоказалось, мы подумали, он уже дома, еще удивились, что он не присоединился кнам, а пошел домой. Но дома его не было. Потом вернулись вы, твоя мама началабеспокоиться. Рамона искали, и твой отец... нашел тело.

– Ты сказал, вы ушли вместе с Алексом.

– Да.

– И он все время был с тобой?

– Конечно. Мы шли по тропинке и разговаривали.

– А когда купались, Алекс тоже все время был с вами? Не могон куда-то отлучиться?

Кешка хмуро разглядывал меня, очевидно пытаясь понять, чегоя от него добиваюсь.

– Я не помню. Вряд ли он куда-то уходил. Ты, Настя и Викалезли в воду, за вами надо было присматривать. Он бы не оставил вас. Он и намвсегда говорил: следите за малышней. Да и куда бы он пошел?

– Вы же были с удочками, вдруг он решил порыбачить?

– Нет. Не знаю. Какая разница, уходил он куда-то или нет?

– Так ты уверен, что он не уходил, или не помнишь?

– А что Толик говорит?

– Меня интересует, что помнишь ты.

– Я не уверен... нет, по-моему, не уходил. Белка, чтопроисходит? Почему вдруг после стольких лет ты об этом заговорила?

– Есть причина.

– Причина? Какая? Зачем все это ворошить? Для меня этомучительно, неужели ты не понимаешь?

– Вы были дружны с Алексом? – не обращая внимания наего слова, спросила я.

– Да. Как и все. Он был хорошим парнем.

– Толик говорит, ты проводил с ним больше времени, чемдругие.

– Возможно. Он был старше на три года и казался мне оченьвзрослым. Наверное, из-за того, что случилось с его родителями. Он много читали давал мне книги. Благодаря ему я начал интересоваться музыкой. Он ведь игрална скрипке. И на гитаре. И учил играть меня. Да, наверное, мы проводили вместемного времени.

– Историю, которую ты использовал в своей книге, ты слышалот моей мамы?

– Ну да. От кого же еще? Она часто ее рассказывала. Покрайней мере, не один раз и не два. По вечерам, когда собирала нас всех наверанде и поила чаем. Она очень интересно рассказывала, для меня эти вечерабыли самыми счастливыми.

– А как к этой истории относился Алекс?