Уголовный шкаф - Алексей Макеев

– Были времена, когда врачи получали как генералы, – засмеялся Орлов.

– Мы нашли тетради Крупянникова, – заявил Егоров. – Благодаря вам, товарищи сыщики, поняли теперь, в чем дело.

– Да-да! – закивал Гафанович. – Он был простым лекарем. Ничем не выделялся из среды своих коллег, но до тех пор, пока не придумал схему. Очень простую, но очень эффективную. А что вы хотите? Конец девятнадцатого и начало двадцатого века. Народ продвинутый и эрудированный. И тут появляется врач Крупенников и заявляет некой вдове майорше Пузанцевой, что у нее опухоль мозга или другая страшная болезнь, которая на слуху, про которую в ежемесячном вестнике прочитать можно.

– Дамочка в истерике, дамочка просит вылечить, – засмеялся Егоров. – Дамочка сулит большие деньги. Лекарь, кто бы мог подумать, вылечивает госпожу Пузанцеву. Слава, чудо-лекарь, посланец божий. И слава, и почет, а они несут деньги.

– Лекарь вел у себя учет. И оказалось, что брал он только что не борзыми щенками. И обстановка его квартиры была изысканна, и деньгами он брал. Как монетой, так и ассигнациями. Потом этот прохиндей нашел золотую жилу. Он пришел по вызову к купчихе Брыкаловой. И увидел он у нее или на ней драгоценности невероятной красоты. И придумал он Брыкаловой страшную болезнь, от которой он лечил ее на протяжении трех лет. А у Брыкаловой на тот момент были стесненные обстоятельства. А болезни своей и смерти она так боялась, что спустила все свое состояние Крупенникову.

– И он что же, – спросил Орлов, – знал, что в одном из шкафов есть тайник, или заказал его изготовить?

– Это нам неизвестно, как и дальнейшая судьба самого доктора Крупенникова. Главное, что врач, человек, призванный дарить жизнь, оказался дарующим смерть. Его наследие унесло столько жизней. Но каков наш Курочкин-то?

– Слаб он оказался перед сим испытанием, – философски наметил Гуров. Как уж они там с Копытиным нашли этот тайник, я не знаю, но как только они его открыли, то сразу перестали быть людьми. Золото вырвалось на свободу и принялось убивать и убивать. Проклятые какие-то драгоценности. А дальше Копытину не повезло встретиться с Губаревым.

– Как он жесток, – покачал головой Гафанович. – Из‑за золота убивать друзей?

– Не друзей. Нет в их среде друзей. А может, у него и другие причины были, узнаем после окончания следствия. Я представляю, как кусал локти Самарин. Сколько лет его тесть прожил рядом с золотым шкафом, и никто не знал и не догадывался даже про тайник. И продать-то шкаф Самарин уговорил тестя, чтобы денег заработать на этой сделке. Первого Губарев убил, может, и правда в драке, или Хондулян на него решил напасть и убить, а Губарев только защищался. Но потом смерти пошли чередой. Копытина могли убить уже для того, чтобы доля каждого повысилась. Копытин им никто, не их поля ягодка. А может, он просто решил забрать себе один весь клад, что хранился в квартире Крупенникова под полом. Только там бумага одна, ценности те ассигнации теперь не имеют.

– А что, – Орлов с интересом посмотрел на ученых, – эта коллекция правда стоит двести двадцать миллионов?

– Крови она много стоит, – вздохнул Гуров. – Эту коллекцию выставить в музее и назвать ее «Дарующая смерть». А музеям впредь давать указания проверять все шкафы на предмет нахождения в них кладов. Дабы слабость человеческую не провоцировать на гадкие поступки.