Личные мотивы. Том 1-2 - Александра Маринина

Нельзя сказать, что эти вопросы мучили и терзали Екатерину Крамареву. Ей было все равно. Только ужасно противно. И вот это равнодушие, смешанное с отвращением, и пугало ее больше всего.

* * *

К пятнице, 7 мая, Настя наконец была готова посетить больницу, где работал Дмитрий Васильевич Евтеев. Первым делом она разыскала Эмму Петровну, о которой ей говорила Галина Симонян. Насте повезло, Эмма Петровна в этот день дежурила. Правда, разговаривать с ней было трудновато, она постоянно отвлекалась на телефонные звонки и вызовы медсестер, поэтому беседа заняла раза в три больше времени, чем Настя рассчитывала.

В больницу она пришла одна, Чистяков остался на улице подышать, как он сказал, чистым воздухом предгорья и почитать. Из Москвы он взял с собой айпод, в который предварительно закачал из Интернета около трехсот книг, как научных, так и художественных.

Эмма Петровна, приятная полная женщина примерно Настиных лет, с первого момента принялась рассказывать о том, как все уважали доктора Евтеева и каким превосходным хирургом он был. Настя поняла, что здесь «о покойных или хорошо, или ничего».

– Знаете, Эмма Петровна, я ведь уже встречалась с вдовой доктора Симоняна, – сказала она.

– С Галочкой? – вскинулась Эмма Петровна и вдруг смутилась.

– Да. Поэтому я примерно представляю себе, какие отношения были у Дмитрия Васильевича с персоналом вашей больницы. Насколько я понимаю, он был резким и грубым, говорил людям обидные вещи и даже оскорблял их. Ведь так?

Эмма Петровна залилась краской и отвела глаза, потом вздохнула:

– Так оно и было. Раз уж вы сами все знаете, то скрывать не стану, смысла нет. Меня он не обижал, врать не буду, но вот другим доставалось от души, это правда. Ругал он всегда по делу, справедливо, но очень уж обидными были слова, он их не выбирал. У нас в больнице не найдешь человека, которого Дмитрий Васильевич хоть раз не обидел бы. Разве что ночной сторож и я. Но руки у него были волшебные, талант хирургический такого масштаба, что ему и не такое простили бы.

– Значит, его прощали? – уточнила Настя. – Зла на него никто не держал?

Эмма Петровна задумалась, потом улыбнулась, вверху слева сверкнул золотой зуб.

– Дулись какое-то время, расстраивались, потом прощали. Человека ведь не переделаешь, уж какой есть, зато врач просто потрясающий. Его и дети любили, и их родители.

– Кстати, о родителях. Не было ли таких, кто остался недоволен результатами лечения? Может быть, кто-то угрожал написать в прокуратуру или подать в суд? Или вообще убить?

– Что вы, что вы, – замахала руками врач. – Такого никогда не было. Сам Дмитрий Васильевич частенько бывал недоволен, он был очень требователен к себе и к другим, всегда искал самые оптимальные пути и методы лечения, не успокаивался, пока ребенок не выздоравливал, после выписки долго наблюдал больного, если что-то казалось ему сомнительным. У родителей к Евтееву претензий никогда не было.

– Даже если дети погибали во время операции или после нее? – спросила Настя.

– Даже тогда, – кивнула Эмма Петровна. – Никому в голову не пришло бы обвинять Дмитрия Васильевича, все знали, что он никакой халатности не допустил бы, он был очень внимательным, дотошным и знающим специалистом.

– А анонимки на доктора приходили?

– Да за что же?! – удивилась она. – Взяток он не брал, вне очереди по блату никого не госпитализировал и не оперировал, честнейший был человек. Вы поймите, у нас город, конечно, немаленький, полмиллиона жителей, но все-таки не Москва. Если бы кто-то оказался недоволен настолько, что задумал бы мстить, кто-нибудь обязательно что-нибудь знал бы. И потом, прошло столько времени… Ну, отомстил бы сразу, чего ж было ждать так долго?

Это справедливо. Настя тоже об этом думала. Все-таки Евтеев не работал в больнице к моменту гибели больше трех лет.

– А про доктора Гулевича вы мне расскажете?

– Про Гулевича? – Эмма Петровна округлила глаза. – А что про него рассказывать? Гулевич после той истории сразу же уволился и переехал в Сочи, здесь он больше не появлялся.

– И все-таки, – настойчиво попросила Настя, – расскажите, пожалуйста.

Лет шесть-семь назад детская клиническая больница озаботилась вопросами пополнения собственного бюджета и решила оказывать платные медицинские услуги не только детям, но и взрослым. Доктор Гулевич вышел с инициативой организовать в ряду прочих платных услуг кабинет по водному детоксу, в котором работала бы ножная ванна для детоксикации организма.

Эта процедура очень популярна на Западе, в частности в Великобритании, доказывал он, и при хорошей рекламе можно делать на этом приличные деньги.

Евтеев выступал категорически против, он считал этот детокс полным шарлатанством, он вообще не был поклонником теории шлаков и их выведения, полагая, что медицинских оснований под этими теориями никаких нет. Гулевич усердно пробивал свой проект, и Евтеев предложил провести публичный эксперимент. Взял автомобильное зарядное устройство, два больших гвоздя, поваренную соль и налил теплую воду в ванночку. Поставил в воду ноги и опустил туда подсоединенные к зарядному устройству гвозди. Вода в ходе процедуры стала ржаво-коричневой, и отчетливо ощущался запах хлора. Именно эти проявления и трактуются за рубежом как результат выведения шлаков из организма. Евтеев отправил воду после процедуры в лабораторию, потом сменил воду в ванночке и проделал все то же самое с пластиковой куклой, которую позаимствовал у кого-то из детей, лежащих в больнице. И эту воду тоже отправил в лабораторию. Ответ из лаборатории подтвердил его доводы: результаты анализов оказались абсолютно идентичными, запах хлора давала под влиянием электродов брошенная в воду соль, которая является хлоридом натрия, а цвет получался от ржавчины, которая интенсивно образовывалась на железных электродах.

– И как вы сами считаете, эксперимент Евтеева имел под собой научную основу? – с любопытством спросила Настя. – Или это тоже был только фокус, шарлатанство, чтобы навредить Гулевичу?

– Не могу сказать точно, – развела руками Эмма Петровна. – Вообще-то Дмитрий Васильевич всегда был патологически честным человеком, я не верю, что он тоже мог пойти на обман, чтобы кого-то уязвить или наказать, но кто знает… Чужая душа – потемки.

– То есть вы допускаете мысль, что водный детокс на самом деле хорошая, эффективная процедура, просто доктор Гулевич почему-то очень не нравился доктору Евтееву?

– Все может быть.

– И что было дальше?

– Гулевич долго не мог простить Евтееву этого позора, проект, естественно, прикрыли, и никаких денег Гулевич не заработал. Если уж кто ненавидел Евтеева, то это он. Вскоре после того скандала он ушел из нашей больницы и переехал в Сочи.

Надо бы проверить этого Гулевича…

– Когда, вы говорите, это было?

– Лет шесть-семь назад.