Улики горят синим пламенем - Алексей Макеев

– Здравствуйте. Вы меня узнали?

– Да. Присаживайтесь. Хотите кофе?

– Спасибо, лучше пива. И в другой раз, – отшутился Крячко. – Значит, вы меня не забыли?

– Вы приезжали тогда вместе с этим вашим Клинтом Иствудом, который потом подрался с Алексеем, – ответила блондинка. – Я хотела встретиться с вами не только потому, что страдаю манией преследования. Перед смертью Алексей оставил мне папку. Он велел, если с ним что-то случится, отдать ее вам или вашему напарнику.

Крячко напрягся:

– Папка с вами?

– Нет, я ее спрятала в надежном месте.

Крячко перестал улыбаться.

– Надеюсь, это место действительно надежное. Сейчас мы выйдем отсюда, поедем, заберем вашу папку и отвезем вас вместе с ней к нам в управление. И забудьте о мании преследования. Вам больше ничто не угрожает.

По беглому взгляду Элеоноры, брошенному ему за плечо, и по тени, упавшей вдруг на пол, Станислав понял, что позади него кто-то стоит. Вряд ли это был Черушин, тот должен был показаться с другой стороны.

Станислав сделал вид, что потянулся через стол за солонкой, привстал и ногой, как бы случайно, лягнул стул. Позади себя он услышал всхлип и грубую площадную брань. Он оглянулся. Подозрения подтвердились. Один из группы «алкашей», отиравшихся возле ресторана, сейчас торчал у него за спиной. Собственно, и не торчал, а, согнувшись, усиленно тер ушибленную ногу.

– Извините, – сказал Крячко, – за то, что слабо ударил. Чего надо?

Неизвестный, видимо, искал повод, чтобы придраться к Станиславу и его собеседнице, но так и не нашел. Вместо этого он разразился новым потоком ругательств.

– Нехорошо, – ввернул Станислав любимое гуровское словечко. – Нехорошо так выражаться при детях.

Грубиян на секунду смутился и повел глазами в поисках несуществующих детей. Крячко, не теряя времени, сунул ему кулаком под дых. Убеждение подействовало, грубиян моментально перестал сквернословить.

– Уходите! – приказал Крячко Элеоноре.

На помощь зачинщику драки уже спешили его друзья. Но и к Станиславу с противоположного конца зала шло подкрепление. Черушин был настроен агрессивно, он уже вытаскивал пистолет. Только стрельбы с истерикой тут еще и не хватало.

– Назад! Это провокация! – крикнул майору Станислав. – Ты не вмешивайся, выводи ее и вези в контору! Меня не ждите, уезжайте!

И Крячко встретил первого из друзей «юбиляра» прямым в челюсть. Черушин, к счастью, не стал упрямиться, подхватил перепуганную Элеонору и потащил ее к запасному выходу.

Станислав вынужден был отвлечься, так как на него насели сразу двое. Одного он срубил крюком в печень, другому заломил руку так, что у того что-то хрустнуло в локте и он взвыл бешеной выпью.

Администратор, выбежавший на шум, получил по голове стулом. Павшие бойцы с трудом поднялись на ноги. Крячко постепенно входил во вкус, драка набирала обороты.

Черушин вывел Элеонору через запасной выход и огляделся – куда дальше?

– Моя машина там, – блондинка указала рукой куда-то вправо.

Майор отмахнулся. Он решал в голове сложную задачу. Ключи от «Мерседеса» остались у Крячко, а ехать на машине Элеоноры ему никак не хотелось. За руль она его вряд ли пустит, а отдавать ей инициативу он не мог. Вдруг она знает дорогу? Не везти же ее и в самом деле в контору! Он немного растерялся.

И тут Черушин увидел, как из остановившейся машины вылезают двое парней. Он сразу их узнал. Это были телохранители Мурада Джавдетова. Они называли его дядей, хотя на самом деле были какими-то дальними родственниками. Может быть, просто односельчанами. Кажется, их звали Вахо и Михо. Наверное, Мурад подослал их сюда, чтобы встретить его, Черушина?

Майор потащил Элеонору навстречу братьям. Те тоже их заметили.

– Моя машина вон там, куда вы меня ведете? – начала упираться Элеонора.

Тем временем Вахо и Михо вытянули из-под курток стволы и направили их на Черушина.

– Не стреляйте, это я! – заорал он.

Впопыхах он не сообразил, что размахивает рукой с зажатым в ней пистолетом.

Вахо и Михо, не сговариваясь, выпустили в майора Черушина по нескольку пуль. Тот рухнул на асфальт. Элеонора, онемев, в ужасе застыла соляным столбом.

– Ты понял, что он кричал? – спросил брата Вахо.

– Откуда знаю, слушай! – отозвался Михо. – Я по-русски совсем мало понимаю, э! Наверно, плохие слова говорил, ишак такой-сякой! От русского разве что хорошее услышишь? Слушай, а я его вроде видел, когда он к Мураду приезжал.

– Э, мало ли кто к Мураду приезжал? Подох, и ладно. Уходим!

Вахо прыгнул за руль, Михо втолкнул Элеонору на заднее сиденье и упал сам. В этот момент из дверей запасного выхода ресторана показался Крячко, которому наконец-то удалось разогнать всех нападавших по углам.

Обстановку он оценил в долю секунды. Тело Черушина на мостовой, резкие движения смуглых пареньков и, главное, отсутствие в поле зрения Элеоноры сразу обрисовали ему картину в целом. Без криков типа «Стоять!», без предупредительных выстрелов в воздух полковник с ходу открыл огонь по колесам рванувшей с места машины.

Из машины раздались ответные выстрелы. Станиславу не понравилась меткость смуглых парней. Одна пуля потревожила его пробор, другая обожгла плечо. Сам он, похоже, в горячке промахнулся.

Машина сорвалась с места, стирая покрышки, и унеслась вдаль. В нос сыщику шибануло вонью горелой резины.

Из ресторана, пошатываясь и хромая, выбирались недавние противники Станислава. Увидев его с дымящимся пистолетом, вытаращили глаза и выставили вперед руки, демонстрируя мирные намерения.

– Извини, мужик, непонятка вышла. Мы ничего такого не хотели.

Грубиян-зачинщик остановился возле распростертого на земле тела майора Черушина и озадаченно потер травмированный подбородок.

– Да, круто ты его, – оценил он. – Нам еще повезло, легко отделались.

Крячко и сам уже понял, что столкнулся с обыкновенными алкашами. Обиды на них он не держал, но злился на себя, что позволил развести себя как сопливого пацана.

– Это не я. С какого хера мне его убивать?

Мужики удивленно переглянулись.

– Так это же он нас подписал, чтобы тебе вломить. Сказал – ты его бабу увел.

Станислав приоткрыл рот, да так и замер. Постоял с минуту. И тут позвонил Гуров.

– Ты живой? – спросил он.

Станиславу и в голову не пришло, что Гуров может иронизировать. Ответил он на полном серьезе.

– Я-то живой, но Элеонору увезли, – уныло сообщил Крячко.

– Кто?

– По-моему, какие-то абреки. Они Черушина убили.

– А как ты?