Крестная дочь - Андрей Троицкий

Он поднялся на ноги, вытащил пистолет, передернул затвор и шагнул к крыльцу, готовый выбросить вперед полусогнутую ногу, выломать хлипкую фанерную дверь. А дальше… Он точно не знал, что случится дальше. В эту секунду он помнил только одно: в обойме восемь патронов, на всех хватит.

– Подожди, командир, – Суханов схватил его за плечо, зашептал в ухо. – Подожди… Так только хуже сделаем. Ты не заметил? У них пушка. Они убьют девчонку раньше, чем ты пальцем пошевелишь. Пошли за мной.

Суханов, ухватив Зубова за руку, потащил его обратно к больничному бараку, к вахте.

Сев за руль, Суханов подал «уазик» назад, круто развернулся, газанул с места, свернув на узкую улочку. Разогнавшись, снова тормозил, вывернул руль налево. Зубов, сидевший сзади, видел, как свет фар метался по сторонам, выхватывая из темноты больничный забор, сложенный из саманных блоков, и узкую дорогу.

– Лучше нам убраться отсюда, – повторял Таймураз, сидевший спереди. – Как говориться по-русски: на хрена козе баян…

– Ты сам заткнешься или тебе помочь? – процедил сквозь зубы Суханов.

– Сам заткнусь, – кивнул Тайм. – Не беспокойся.

Машина, подкатив к сторожке со стороны переулка, дала задний ход и остановилась, ударившись в забор задним бампером. Слишком короткая дистанция для разгона. Суханов не заглушил мотор, он обернулся назад, глянул на Зубова и ни о чем не спросил. Положил ладонь на рукоятку переключателя передач. Теперь в свете фар видны ворота из ржавых листов железа, маленький домик, сложенный из необожженных саманных кирпичей, с плоской крышей и высокой трубой. Покосившееся крыльцо под навесом и окошко, выходящее на улицу, занавешенное каким-то тряпьем.

– Давай, Витя, – сказал Зубов.

Суханов крутанул руль в сторону хибары, нажал на педаль газа. Движок заработал на высоких оборотах, машина развернулась на одном месте, словно танк, сорвалась с места, выплюнув из-под колес землю и мелкие камушки. Через секунду передок уазика ударил в стену, точно под подоконник. Лопнули стекла, надвое разломанный оконный блок, вылетел на дорогу, на капот посыпались, разлетаясь в труху, саманные блоки. Треснуло лобовое стекло.

Тайм одной рукой вцепился в дверную скобу, другой рукой закрыл лицо. Суханов дал задний ход, и снова врубил переднюю передачу, вдавив педали в пол. Машину тряхнуло, передний бампер с силой ткнулся в стену. Со своего места Зубов видел, как обвалился навес над дверью, качнулась, как корабельная мачта, железная труба. Постояла секунду и рухнула вниз, проделав дыру в крыше. Правая фара разлетелась в мелкие осколки, но левая раздвигала пелену густой коричневой пыли. Передней стены у дома как не бывало, вместо нее гора битых блоков, сухой глины и песка. Зубов толкнул дверцу плечом, спрыгнув на землю, рванулся вперед, споткнулся обо что-то, едва не выронив пистолет, но устоял на ногах.

Карим, поднявшись с лежака, уже застегивал штаны, когда за окном послышался шум автомобильного двигателя. Санитар насторожился, спросив себя, что за машина разъезжает по городу, улицы которого пустеют уже в первых сумерках. Карим подумал: не иначе как милиция или скупщики скота. И тут последовал такой удар в стену, что оконная рама разлетелась в щепки, самодельные кирпичи превратились в пыль, а крышу повело.

Санитар успел упасть на земляной пол, закрыть голову руками и заползти под лежак. В глаза ударил свет фар, отраженный висящим на стене зеркалом. И в этом отраженном свете Карим увидел «уазик» с разбитым передком и незнакомого человека с пистолетом в руке. Раздались выстрелы. Видно, дядя Гоша успел пальнуть в ответ из своего ТТ, но, кажется, промазал. А в следующую секунду он повалился на спину, дернул ногой и больше не встал. Что происходило дальше, Карим не видел, пружинный матрас, сорвался с подпорок, грохнулся ему на спину. Санитар попытался выползти наружу, высунул голову, но что-то упало на макушку, и свет померк в глазах.

За пеленой густой пыли Зубов почти ничего не видел кроме двух темных силуэтов. Человеческие фигуры двигались, Зубов услышал сухой хлопок пистолетного выстрела. Сообразил, что стреляют в него, когда пуля уже просвистела у виска, он выстрелил в ближнюю цель и не промазал. Кинулся вперед и пропал в пыльном облаке. Суханов снова врубил задний ход, он видел, как на дорогу выбежал человек, кинулся налево, упал, снова вскочил а ноги, хотел дернуть вниз по улице. Но замешкался, ослепленный светом фары. «Уазик» снова рванулся вперед, человек не успел прыгнуть в сторону и оказался под колесами.

Суханов тормознул, когда услышал два выстрела, еще четыре и еще два. Он хотел выскочить из машины, но этого не потребовалось. Зубова уже возвращался. Спотыкаясь и щуря глаза от света, он тащил на руках Панову. Таймураз распахнул заднюю дверцу. Зубов опустил девушку на сидение и крикнул:

– Трогай, Витя.

Через пять минут машина вырвалась из лабиринта узких улиц на простор степи и потерялась в густом мраке.

* * *

Карим очнулся, когда шум автомобильного двигателя уже не был слышен, но пыль еще не улеглась. С улицы доносились тихие голоса, говорили по-узбекски, кто-то светил фонарем на развалины вахтенной будки. Встав на карачки, Карим натолкнулся на что-то теплое и мягкое, не сразу сообразил, что уперся ладонью в грудь дяди Гоши. Открытые глаза тускло блестели, лицо залито кровью и припорошено пылью. В правой руке зажата рукоятка пистолета. Карим попробовал оторвать пальцы от оружия, разгибая их по одному, но и после смерти дядя Гоша ни в какую не хотел расставаться с любимым стволом. Карим плюнул на эту затею и пополз дальше.

Теперь хорошо видно, что на улице толпился добрый десяток местных зевак, мужчины разговаривали тихо, почти шепотом. Они молча пялились на Карима, пока кто-то, видимо, самый сообразительный, не помог парню подняться на ноги. На дороге лежали чье-то тело, прикрытое плюшевой скатертью. Карим, пошатываясь, подошел ближе, откинул тряпку, глянул на лицо Ришида, на темно-бурый нос, съехавший на сторону, и глубокую пустую глазницу зияющую на месте вытекшего правого глаза и по-звериному оскаленные зубы. В больнице Карим насмотрелся на разных жмуриков, и морды попадались такие, что непривычный человек с перепугу в обморок может грохнуться, но сейчас к горлу подкатила тошнота. Какой-то козел с седой бородой ухватил Карима под локоть, горячо зашептал в ухо:

– И еще один там лежит. Под кирпичами.

– Кто это сделал, не знаешь? – спросил другой мужчина.

Карим неопределенно пожал плечами и поплелся вверх по темному переулку. Через четверть часа он оказался возле управления внутренних дел. Поднялся на ступеньки крыльца и нажал кнопку звонка. Дежурный старшина распахнул железную дверь, хотел обложить неурочного посетителя матом, но узнал в чумазом парне родного брата майора Магомеда Буярова, начальника угрозыска, козырнул, пропустив Карима в помещение, повернул ключ в замке и сказал, что брат в своем кабинете, он сегодня за старшего. В помещении дежурной части, как всегда пусто. Только какая-то женщина с лицом залитым кровью сидела на табурете в темном углу и бубнила себе под нос.