Это месть, детка! - Владимир Колычев

– Про какой договор? – не понял Артем.

– Ну как это про какой? Ты мне триста тысяч в месяц, а я тебе развод. Слушай, может, я к тебе водителем пойду?

Артем покачал головой. Если вдруг Селиванов не шутит и жена уйдет от него, то Артем не потерпит этого типа рядом с собой и с Наташей.

– Подумаем, решим.

– А пожить у тебя можно? – опять спросил Костя.

– Только к Наташе не лезть.

– Как у тебя все серьезно! Хорошо, не буду!

Артем кивнул. Он был согласен на все, лишь бы Наташа стала свободной.

С заказчиком разобрались, с киллерами тоже. Все сделано так, что комар носу не подточит. Все-таки Зиньков продолжал стучаться в закрытую дверь, никак не желал угомониться.

Не хотел Сергей Матвеев принимать его, но пришлось. Лучше потерять драгоценный час на разговор с ним, чем оставаться в неведении. Мало ли, вдруг этот жук что-то раскопал?

– Я мог вызвать вас повесткой, Михаил Антонович, – издалека начал Зиньков. – Но решил навестить вас в офисе. Вы человек занятой. Пока соберетесь подъехать в управление, пройдет время, а оно, честно говоря, работает против вас.

Матвеев удивленно повел бровью. С чего это время вдруг стало его врагом?

– Установили мы личность киллера, который пытался вас убить.

– Очень интересно.

– Некто Аристархов Алексей Алексеевич.

– Не знаю такого.

– Служил в армии, в мотострелковых войсках, был снайпером, каких много. Ничего примечательного. Видимо, со временем стал специалистом высокого класса. Или не очень…

– Нет, как раз очень высокого, – сказал Матвеев и усмехнулся. – На тридцать шестой этаж забрался.

– Да, чем выше поднимешься, тем больнее падать, – проговорил следователь и как-то странно глянул на него.

– Куда уж больнее-то. Он насмерть разбился.

– Да, бывает и так. Так я вот о чем. Мы устанавливаем круг общения Аристархова. Кое-что уже узнали. В частности, он был знаком с неким Львом Олеговичем Просвировым.

Матвеев пожал плечами. Ему-то какое дело до какого-то там Просвирова?

– Погоня на Бульварном кольце была. Кто-то преследовал машину, в которой находился Просвиров. Автомобиль остался, а человек исчез. Есть подозрение, что за ним гнались ваши люди, Михаил Антонович.

– Меня больше интересуют факты, – заявил Сергей и внимательно посмотрел на следователя.

Что делать, если они у майора есть? Ощущение такое, что в рукаве у него припрятан сильный козырь.

– Просвиров и сам по себе еще тот факт, – заявил Зиньков. – Выявили мы его через специальную картотеку, по отпечаткам пальцев.

Сказано это было с едва уловимым намеком. Как будто следователь знал что-то про его собственные отпечатки пальцев.

А что он мог знать? Сергей Антонович при всем желании наследить не мог. В кабинете у него регулярно убираются, и никаких отпечатков остаться не может. Поверхность стола такая, что пальчики на ней не остаются. Даже посуда, которую подает секретарша, со специальным защитным покрытием. Да и зачем Зинькову снимать его отпечатки?

– Чего ради вы это мне говорите?

– Есть подозрение, что вы, Михаил Антонович, вышли на Просвирова без нас.

– У меня таких подозрений нет, – заявил Матвеев и усмехнулся.

– А вдруг они появятся?

– У меня нет времени на пустые разговоры.

– Еще я хотел бы знать, куда пропал гражданин Трезубов.

– Егор Валентинович, вам уже пора.

– Есть у меня подозрение на ваш счет, господин Матвеев. Чутье меня редко обманывает.

– Меня ваше чутье не интересует.

– А жаль. Я вот, например, подумал, что вы от меня что-то скрываете, – сказал Зиньков и торжествующе усмехнулся.

– Я от вас ничего не скрываю.

– Скрываете, Сергей Антонович, во всяком случае, пытаетесь.

– Как вы сказали? – Матвеев похолодел.

Он много лет представлял себе столь страшный для него момент, давным-давно готовился к нему.

– Ваш приемный отец оставил вам настоящее отчество, но фамилию изменил. Вы были Матвеевым, стали Ставровским. Потом вы вернули прежнюю фамилию и присвоили имя своего брата.

– Что вы такое говорите?

Сергей Антонович почувствовал себя генералом воздушно-десантных войск. Он выпрыгнул из самолета. Вокруг масса подчиненных, которые должны охранять его и оборонять. Но парашют не раскрылся, и никто ничем не может ему помочь.

Телохранители не в состоянии спасти положение. Выкинуть Зинькова из кабинета – не выход из ситуации. Убить его? Но это чересчур.

К тому же следователь наверняка подстраховался. Возможно, под одеждой у него есть микрофон, который парни не смогли обнаружить при обыске. Если так, то разговор записывается.

Но у Сергея Антоновича имелся запасной парашют.

– Мы сняли ваши пальчики, Сергей Антонович. Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас Михаилом?

– Вы блефуете.

– Давайте снимем отпечатки ваших пальцев, пробьем их по картотеке. Кстати, история умалчивает, с кем вы подрались в восемьдесят четвертом году. Неужели со своим братом Михаилом?

– В каком восемьдесят четвертом году?

– Это когда у вас привод в милицию был. Если бы вы тогда не засветились, то я еще только выяснял бы, кто вы такой. А так все ясно.

Матвеев кивнул. Он действительно был в милиции в восемьдесят четвертом году. На дискотеке с одним уродом подрался.

– Обидно, да? Столько лет жить под чужим именем, и вдруг такой конфуз. – Следователь старался сдерживать злорадную улыбку, но это плохо у него получалось. – Кстати, а сколько лет вы скрывались?

– Я живу под своим именем.

– Вы хотите, чтобы я начал расследование?

– А вы этого не сделали?

– Пока не официально. Мы могли бы договориться.

Сергей Антонович задумался. Если есть такая возможность, то и в самом деле нужно договориться с теми людьми, для которых тайное стало явным. Денег у него много. Он мог бы подкупить всех, кто знает о подлоге пятнадцатилетней давности. Запасной парашют у него есть.

– Я занимаюсь расследованием покушения на вашу жизнь, Михаил Антонович, и должен найти заказчика. Вы помогаете мне раскрыть преступление, и я никому ничего не сообщаю о вашем прошлом, – сказал Зиньков.

– Вы же установили личность человека, который пытался меня убить.

– Этого мало.

– Не было никакого заказчика. С Аристарховым… – Сергей Антонович взглянул на Зинькова.