Большие проблемы маленькой блондинки - Галина Владимировна Романова

— Где? — вскинулась она просто потому, чтобы не молчать, изнывая под его тяжелым изучающим взглядом.

— Не знаешь? — вопрос был явно обращен к ней и явно был с подвохом.

— Я?! Я знаю?! Да вы что?! — Все же им удалось ее немного расшевелить. — Знала бы я…

— То что? — снова подхватил вторым голосом парень, глянув со значением на своего старшего спутника. — Слышь, Стас, а может, это она ее, а?

— Я?! — Ее изумление пошло по второму кругу. — Я ее?

— А это мысль, Вадим. — Тяжелая лобастая голова упала на левое плечо, словно ей невыносимо уже стало сидеть неподвижно на крепкой, в два обхвата ее пальцами шее. — Почему эту версию никто не взял в расчет? Почему бы этой холеной дамочке не убить любовницу своего мужа? Подозревался твой кобель в измене, так ведь? Подозревался! И следила за ним наверняка. И видела, как они…

— Нет. Ничего у вас не получится, парни. — Жанна расцепила руки и провела кончиками пальцев по лицу, оно было ледяным и оттого казалось чужим и безжизненным. — Я выходила в ту ночь из дома, это правда, но…

— Но?!

— Но лишь для того, чтобы встретиться возле подъезда с одним человеком.

— С которым?

— С тем самым, черт бы вас побрал, у которого меня Женька украл прямо из ЗАГСа!

Присвистнули они, кажется, одновременно. Минуты на три повисла странная пауза, казавшаяся в этой неопрятной комнате такой же отвратительной и неопрятной. Жанна не была дурочкой и прекрасно понимала, что обмозговывают сейчас эти двое.

И не ошиблась.

— Вашему полку прибывает с каждой минутой, — со странным скрежетом в голосе произнес лобастый мужик и снова поставил свою тяжеленную голову на место, и повращал ею из стороны в сторону, будто на невидимую резьбу насаживал. — Муженек сидит, у него мотив очевидный. Жена на свободе пока, но тоже рыло может быть в пуху. А тут еще и бывший женишок объявляется, у которого тоже с мотивом проблем как бы нет. Что скажешь, красотка? Итак… Итак, вас уже трое! Кто следующий?

— А вы?! Вы кто?! Что вам за дело?! Допрашиваете тут! — Жанна фыркнула, будто кошка, и неожиданно двинулась прямо на мужика, будто собиралась напасть на него, будто могла с ним справиться, будто решимость ее могла что-то изменить сейчас. — Про жену какую-то мне плели всю дорогу! Не было у Светиной никакого мужа, так вот! Ни родителей, ни детей, ни братьев, ни сестер, ни мужа! Ни-ко-го! Все, кто у нее был, это мой муж — скотина, да еще с десяток любовников, с одним из них она, кстати, и сгорела! А что касается глупых подозрений в мой адрес…

Она запнулась, наткнувшись на его взгляд, и пробормотала уже без былого напора:

— То это так же глупо, как и мой теперешний допрос.

— Почему?

Взгляд мужика остался таким же: очень тяжелым и очень болезненным. Будто у него ныли сейчас все зубы. Нет, неверно. Будто ныло у него сейчас все тело, голова, сердце и все, что к этому прилагалось. Будто силился он как-то подавить всю эту маетную хворобу и перестать чувствовать, но непреодолимая тяжесть, как пудовый камень, не давала, не пускала, не велела…

И она снова сказала совсем не то, что собиралась. Вернее, не сказала, а спросила, для чего-то наклонившись почти к самому его лицу. Как сестра милосердия, ей-богу!

— Вам больно?!

По грязной комнате снова мерзким шершнем поползла гнетущая нечистоплотная тишина.

— Вам больно? — повторила Жанна вопрос, скорее из упрямства, сострадать ему она не могла, а удивляться научилась весьма кратковременно.

— Допустим, что с того, — хмыкнул он, опуская глаза в свои колени. — Тебе что с того, красотка?! Что тебе до моей боли?!

— Эй, вы двое! — позвал их от двери парень, которого совсем не раздражали ни грязь, ни запустение, а больше донимал непонятный диалог, растянувшийся в нудную бесконечность. — Вы теряете драгоценное время! За которое… Первое: ваш муж может уйти под суд, а оттуда прямиком на нары. И второе: твоя подозреваемая, Стас, может умыкнуться к черту на кулички, только ее и видели.

— А что?.. Есть еще одна подозреваемая?!

Жанна отошла от сидящего на табуретке мужика, кажется Стаса, подальше. Слишком много было для нее его боли. Слишком!

Ей даже привиделось в какой-то момент, что его глаза точь-в-точь как у их дворовой собаки. Нет, она, конечно же, не собиралась кормить этого бугая с плечами шире дверного проема котлетами и сосисками из собственного холодильника, но…

Но если бы он так же, как бедная псина давеча, вдруг положил ей голову на колени, она бы вряд ли смогла его оттолкнуть. Не раз ведь удивляться приходилось, как бывают милосердны люди к братьям нашим меньшим, обходя огромное людское горе стороной.

Нет, она бы точно его не оттолкнула.

— Стас! — снова нетерпеливо позвал его Вадим. — Ну, чего ты?! Давай уже. Спрашивай по существу и… надо что-то делать!

Мужчина отозвался не сразу. Какое-то время молчал, какое-то — глядел на них обоих. Потом брезгливо косился по сторонам, цепко вымеряя каждый квадратный сантиметр крохотной Светкиной жилплощади, затянутой паутиной и запустением. Потом с ленивой грацией разбуженного обстоятельствами медведя потер ладонью затылок и эхом откликнулся:

— Да… Надо что-то делать… Как тебя зовут?

— Меня? — переспросила Жанна, потому что он не смотрел сейчас на нее. Потом сообразила, что глупо спрашивать, раз эти двое изначально обращались друг к другу исключительно по имени, и проговорила: — Жанна… Масютина Жанна… Жена того самого человека, которого…

— Да я это уже понял. — Стас недовольно сморщился, будто снова почувствовал острый приступ боли во всем своем огромном неповоротливом на первый взгляд теле. — И вот что я хочу тебе сказать, Жанна. Твой мужик не мог убить Светку Светину, потому что ее изначально там не было.

— Как это? Где не было?!

Память тревожно всколыхнулась, отмотав назад почти двадцать четыре часа.

Дикая жара. Переполненный спертым горячим воздухом торговый ларек. Ленивый до обморока продавец с его неосторожным заявлением, будто Светка бы так запросто не далась в лапы смерти, что она ни за что не погибла бы так глупо и неосторожно. Может, и не дословно, но что-то очень похожее по смыслу.

Она еще, помнится, спросила себя тогда: что ей приемлемее. А потом как-то забылось, стерлось, вытеснилось все.

И вот теперь этот Стас говорит о том же. А ведь спалить его мозг было куда сложнее, да и зноя такого не наблюдалось. И причем он ведь был не один, у него был единомышленник, который ляпнул по неосторожности про подозреваемую.

— Светки не было в том доме, когда там все загорелось. Там была моя… Там погибла моя жена Тамара. — Выговорив все это через великую силу, Стас снова пристроил голову к плечу и закончил уже и вовсе бесцветным голосом: — Значит, либо твой муж обознался, приняв мою Тамару за свою Свету. Либо он никого не убивал.