Принц на белом пони - Дарья Калинина

– Служат черную мессу.

– Это как? – испугалась Кира. – Ты знаешь?

– Нет, не знаю.

Но при том, что никто из них не знал подробностей данного ритуала, Кира почему-то была уверена, что им вряд ли это мероприятие понравится. Она оказалась права. Сын Азраила, закончив свою приветственную речь, повернулся к могильному кресту, заранее услужливо перевернутому вверх ногами двумя его помощниками, и начал молиться.

Слова, которые он произносил, друзьям показались бредом душевно больного человека. Сын Азраила призывал всяческие беды на головы своих близких, страну и весь мир. Длились эти многократно повторяющиеся призывы минут пятнадцать. И под конец он провозгласил, что нынешняя ночь особая по своему статусу и требует особого почитания.

– А значит, мы должны воздать сатане и его приближенным честь, доказать им свою верность.

Интересно знать, каким образом? Подругам нравилось происходящее все меньше и меньше. Они уже сильно жалели, что вообще сунулись сюда. Все присутствующие казались им сумасшедшими фанатиками. По телам у них бежала холодная дрожь, скорее всего, от страха. И они с нетерпением поглядывали на Лисицу, когда же он предпримет попытку захватить этого ряженого клоуна и его приближенных?

– У тебя есть план, как мы будем его задерживать?

Но Лисица ничего не ответил. Пока что он выглядел невозмутимым, но выражение его лица быстро изменилось, когда над перекрестком разнесся голос Сына Азраила.

– Есть ли среди нас те, кто пришел впервые?

И прежде чем друзья успели осознать размер грозящей им опасности, люди вокруг них закричали:

– Вот они! Они новенькие!

Четверых друзей, не спрашивая их, хотят они того или нет, вытолкнули вперед. А вместе с ними еще двоих участников происходящего – юношу и девушку, совсем молоденьких, по виду никак не старше пятнадцати-шестнадцати лет. Сердце Леси болезненно екнуло при виде этой перепуганной парочки. А знают ли родители, где болтаются их дети? И почему они вообще отпустили их в такой поздний час одних на улицу?

– Кто ваши поручители?

За друзей выступил Скелет:

– Я!

Сын Азраила взглянул на него. Выражение глаз за стеклами темных очков было не рассмотреть. Но выглядел он недовольным.

– Кто ты? Я не знаю тебя!

– Это Скелет! – послышались голоса из толпы. – Он наш. Он редко приходит. Но мы его знаем.

– Знаете? Но его не знаю я! И его не знает мой отец – Азраил!

При этих словах лицо этого типа передернула нервная судорога.

– Ты более трех месяцев не приходил на наши мессы! Почему тебя не было в храме моего отца на прошлой неделе?

Скелет явно не ожидал, что его тоже подвергнут допросу, да еще такому жесткому. Но все же он не смутился и произнес:

– Я был занят.

– Чем же?

– Я творил зло в другом городе.

Казалось, тип в темных очках был удовлетворен. Но слова, которые он произнес вслед за этим, показали, что это далеко не так.

– Мы должны подвергнуть испытанию твою верность. Подойди сюда! Дай свою руку!

К чести Скелета, надо сказать, что он даже не дрогнул, когда тонкие и белые, словно червяки, пальцы Сына Азраила оголили его руку до локтя.

– Протяни руку к огню. Ближе! Ближе, я сказал!

Теперь Скелет держал руку совсем над огнем. Пламя лизало его кожу. В воздухе отчетливо запахло сначала горелой шерстью, а потом и плотью. Лицо Скелета покрылось каплями пота, а сквозь стиснутые зубы прорвался болезненный стон. Кира заметила, что многие в толпе морщатся и отводят глаза от этого зрелища. Далеко не всем нравилось наблюдать за страданиями своего товарища.

Один лишь Сын Азраила смотрел на мучения Скелета с каким-то плохо скрытым удовольствием. На его тонких губах блуждала мечтательная улыбка. Он тяжело и прерывисто дышал, словно бы испытывая сексуальное удовлетворение.

– Он сейчас кончит, – шепнул Лисица, наклонившись к Эдику.

Возможно, так бы оно и случилось, сатанист был уже близок к состоянию, похожему на экстаз, но в этот момент его толкнул один из двух человек, стоящих за ним. Сын Азраила вышел из ступора и произнес:

– Достаточно!

Скелет быстро опустил руку. Лицо его было бесстрастно. И невозможно было сказать, насколько сильна боль, которую он испытывает сейчас.

Сын Азраила внимательно рассматривал Скелета. Казалось, он был чем-то озадачен.

– Ты показал нам свою верность! – наконец произнес он. – Твоя жертва принята, ты прощен. В знак того, что мой отец принимает тебя под свое покровительство, можешь испить из чаши жизни и смерти.

Один из приближенных поднес Скелету металлическую чашу с черепом и костями, нарисованными на ней. Кира заметила, что Скелет заколебался ровно на одну секунду, прежде чем отпить из нее. Через мгновение он вернул чашу, а сын Азраила, накинув ему на голову свою темную мантию, провозгласил:

– Отныне ты приобщен к лику Вельзевула!

И поставив Скелета рядом с собой, произнес:

– Теперь ты можешь представить нам своих товарищей.

Леся едва не упала в обморок, когда услышала эти слова. Сейчас этот псих заставит и их тоже совать конечности в огонь. А она этой пытки не выдержит. И что тогда с ними будет? В лучшем случае их с позором прогонят прочь. А в худшем? Что могут с ними сделать эти отморозки в самом худшем случае?

Тем не менее деваться было некуда. И они шестеро – их компания и те молоденькие юноша и девушка – шагнули вперед.

И тут же оказалось, что Леся боялась не напрасно. Сын Азраила милостиво кивнул им всем и провозгласил:

– До мессы будут допущены лишь доказавшие свою верность моему отцу. Вы все готовы?

Судя по тому, как затихла толпа, ожидалось нечто драматическое. Ни Леся, ни Кира, ни их мужчины не понимали, что хочет от них Сын Азраила. А вот девушка, которая стояла рядом, явно знала, о чем идет речь. Она выскочила вперед и фанатично воскликнула:

– Да! Я готова! Сын Азраила представь меня своему отцу! Я хочу этого!

– Ты уверена?

– Я мечтаю об этом!

– Подойди сюда!

Друзья ожидали, что он снова будет пытать шуструю неофитку огнем. Но Сын Азраила доказал, что он мастер на выдумки.

– Покажи мне свою грудь, – велел он девушке, и та без всякого стеснения распахнула на груди куртку, а потом и сорвала с себя нижнее белье.

Какое-то время все могли созерцать ее маленькую белую грудь. А затем главный психопат схватил девушку за волосы и бросил ее себе на колено таким образом, что ее грудь оказалась прямо перед ним – открытая и беззащитная. Затем он занес над ней руку, в которой оказался зажат длинный острый нож, и толпа ахнула.