Сердце красавицы склонно к измене - Марина Серова

— Елена Максимовна, зайдите к Андрею Кондратьевичу.

— Евгения Максимовна, — поправила я ее терпеливо и поднялась с кресла. На лице секретарши моментом проскользнуло легкое недоумение:

— Ой, извините!

Я вошла в громадный кабинет с наглухо зашторенными окнами и вопросительно посмотрела на клиента. Тот сидел за столом в кресле с высокой спинкой над ворохом бумаг. При моем появлении он вздрогнул, оторвался от документов и как-то застенчиво спросил:

— Много там, в приемной, народа?

— Порядочно, — ответила я, не понимая, к чему он клонит.

— И откуда набежали только, — вздохнул Конюков тяжело, — первый день на работе. Дарье сказал, что меня ни для кого нет, и полюбуйтесь. — Он сделал паузу, а потом осторожно продолжил: — Евгения Максимовна, а как думаете, кто-то из них не может меня того — достать пистолет и пристрелить? Вдруг среди них убийца?

— На маньяка никто из них не похож, а профессионалы так не действуют, — ответила я, — хотите, я их буду обыскивать при входе, или пригласим парня из службы безопасности здания с металлодетектором.

— Нет, вы что? — отмахнулся клиент от моего предложения как от ереси. — Ладно, идите.

Я вышла, а он начал прием. Опасений, что ему грозит беда, у меня не было, поскольку в здании имелась достаточно мощная охрана и камеры при входе. Какому киллеру нужны такие сложности, если есть сотня более простых способов избавиться от человека, не подставляя себя. Минут через двадцать появилась Анастасия Сливянская — бывшая секретарша Портняжного, я ее ждала. Высокая, фигуристая, она напоминала тех женщин из русских селений, которые способны на скаку остановить коня и в горящую избу войти — только бы не стирать да не заниматься готовкой.

Одета Сливянская была в оливкового цвета юбку и белую блузку, поверх которой накинут жакет в тон юбке. На ногах — лодочки на высоком каблуке серебристо-оливкового цвета. Русые волосы до плеч завиты в маленькие колечки. Симпатичное простое лицо, с которого насмешливо смотрели большие голубые глаза. Мое внимание приковала грудь девушки размером даже поболе, чем силиконовые прелести жены Конюкова. Не из-за этих ли достоинств Портняжный так трепетно заботился о судьбе своей бывшей секретарши?! Другой на его месте мигом бы вычеркнул из списков инвалида. Войдя, она, щурясь, посмотрела на новую секретаршу и весело воскликнула:

— Что, заняла мое место, сестричка?! Надолго ли?

Родственница Портняжного покраснела, не зная, что сказать. Сливянская сжалилась над ней и произнесла с грустной улыбкой:

— Да не тушуйся, сейчас выпью стакан воды и посмотрю, что ты тут натворила в мое отсутствие. На вид ты сообразительная, освоишься. А на нет и суда нет.

Уверенным шагом она направилась в комнату напротив кабинета Конюкова, где в помещении, смежном с конференц-залом, находился кафетерий. Я пошла за ней. В дверях представилась Сливянской как консультант по безопасности и проскользнула следом.

— А что вы от меня-то хотите? — с недоумением спросила она, бросая сумку на уютный плюшевый диванчик. — Генрих Августович мне велел пообщаться с вами, но какой в этом толк — десять раз все сказано-пересказано и милиции, и нашей безопасности.

— Я работаю неофициально. Подчиняюсь лишь новому председателю правления, — пояснила я. — Все, что вы мне расскажете, обещаю, останется между нами. Моя задача лишь в том, чтобы найти отравителя. Вы сами разве этого не хотите?

Сливянская самым внимательным образом изучала графин с водой и бокал. Услышав мои слова, она с гримасой ненависти на лице переспросила:

— Хочу ли я, чтоб этого гада поймали? — И сама же ответила: — Да, я хочу, чтобы он сдох, проклятущий. У меня теперь почки практически не работают и куча других болячек вылезла, сердце прихватывает. А как вспомню этот кофе, вообще блевать тянет. Чай дома и то страшно пить. Я-то думала, что просто с моющим средством что-то не то — не смывается до конца. Заваришь кофе, а на нем — такая пленочка. Августович на меня кобеля спускал, что посуду плохо мою. Я на кофе грешила. Да ведь и не подумаешь никогда, что тебя кто-то хочет отравить. Я еще легко отделалась. — Выговорившись, она налила себе полстакана воды, принюхалась к ней и выпила маленькими глоточками.

— По моим данным, отравитель — женщина, — произнесла я, присев на диван, — высокая, темные длинные волосы, среднего телосложения, с маленькой грудью. У вас нет случайно соображений, кто бы это мог быть.

— Ни малейшего, — пробормотала Сливянская задумчиво. — А откуда такие подробности?

— Из достоверных источников, — заверила я. — Зайдем тогда с другого бока. Когда вы вернулись с обеда, не встретился ли вам кто-нибудь из работников банка, спускавшийся с этажа приемной или этажом ниже, идущий от лестницы?

— Лерку встретила, начальницу по связям, — ответила Сливянская и спохватилась: — Но она не могла. Мы с ней подруги. В обед всегда в приемной сидим, болтаем. Она отпадает.

У меня на сей счет были свои соображения, поэтому я спросила:

— Анастасия, а как же так вышло, что вы отравились, а она нет, хотя в обед пили кофе вместе?

— Вы прям Шерлок Холмс какой-то, — усмехнулась Сливянская, — все элементарно, Лерка не пьет кофе, только зеленый чай, говорит, заботится о фигуре. И хватит на нее нападать! Говорю же, это не она.

— Какие у нее были отношения с Портняжным? — невозмутимо продолжала я. — Имеются в виду не рабочие, а личные. Как развивался их роман?

У Сливянской был такой вид, будто я застала ее на месте преступления. С внезапно заалевшими щеками, она запнулась, не в силах издать ни звука.

— Не смущайтесь, — подбодрила ее я, — мне все известно о любовных похождениях Портняжного. Вы ведь тоже не избежали его внимания. Почему я спрашиваю? Потому, что хочу услышать вашу версию. Не тревожьтесь, ваши откровения не появятся на страницах газет. Гарантирую конфиденциальность. — Мои слова были всего лишь блефом. О сказанном я только догадывалась, но уверенный тон сделал свое дело, и Сливянская попалась.

— Не понимаю, как это поможет вам вычислить отравительницу? — спросила она, даже не возразив о себе и Портняжном.

— Объясняю, — произнесла я заговорщицки, — отравление могло быть связано с ревностью отвергнутой женщины. Или, скажем, жена Портняжного узнала о его похождениях и решила отомстить. А что у нее темные волосы, сходится.

Версия, конечно, получилась идиотская, и в нее не вписывались последующие убийства и покушения. Об этом я умолчала, а Сливянская ничего не заметила.

— Ладно, расскажу, — буркнула она, — у Лерки дача по соседству с дачей Генриха Августовича. Он как-то года три назад подвез ее оттуда до города, и закрутилось. Она тогда закончила экономический, а работу по специальности найти не могла. А тут уже через неделю для нее придумали должность, дали машину с шофером. Я даже обрадовалась, что у них связь.

— Потому что Портняжный отстал от тебя, — предположила я и попала в точку.