Выйти замуж любой ценой - Татьяна Полякова

– А та знала о наличии Фельдманши?

– Само собой.

– В полицию, по словам Нины, ей идти было никак нельзя, а вот от тебя она ждала помощи. Какой? – Протасов закатил глаза, а я вздохнула: – И почему встретиться она хотела именно с тобой, а не с той же Танькой, к примеру?

– Жаль, что кто-то позаботился о том, чтобы мы с Ниной не встретились, – проворчал Протасов. – Теперь остается лишь гадать, зачем я ей понадобился. Предлагаю отправиться к господину Зараеву, – несколько неожиданно закончил он.

– Кто это?

– Плохой из тебя сыщик, – посетовал Протасов. – Зараев – тот самый бизнесмен, чью девушку похитили.

Тут я вспомнила рассказ банкира и согласно кивнула. Но по дороге к месту встречи продолжала теряться в догадках: зачем погибшей Нине понадобилось встречаться с Протасовым, почему она не доверяла полиции (а как еще можно расценить ее слова, если, конечно, Денис ничего не напутал), и что такого она узнала от патологоанатома? Последнее, может, и удастся выяснить, а вот остальное…

С бизнесменом Зараевым мы встретились в лобби-баре гостиницы «Россия». Кофе здесь стоил столько, сколько в ресторане через дорогу вполне приличный обед, поэтому ранее мне в данном месте бывать не доводилось. Юрка – жмот, а свои деньги я берегу. Святослав Владимирович сидел за столиком в одиночестве, но в досягаемой близости обретались двое несуразно крупных мужчин в костюмах, в которых выглядели совершенно нелепо. Надо полагать, охрана Зараева. Деньги на ветер. Впрочем, у богатых свои причуды. Сам Зараев оказался дядей лет пятидесяти, рыхлым, тучным и абсолютно лысым. В том месте, где у людей шея, у него тройной подбородок. Взгляд внимательный и наглый. Меня он оглядел с головы до пят и, видно, остался доволен. Улыбнулся пакостно. Святослав Владимирович поднялся нам навстречу и братски обнялся с Протасовым.

– Рад тебя видеть. Присаживайтесь. Сейчас кофе принесут. У меня встреча через тридцать минут.

– Мы много времени не займем.

– А красивая девушка…

– Красивую девушку зовут Ирина, я ей помогаю в одном нелегком деле.

– Ты говорил по телефону, что тебя интересуют похищения? Якобы к ним причастен Шевчук?

– У нас почти нет сомнений…

Святослав Владимирович покачал головой.

– Только не в моем случае. Шевчука я давно знаю. Пакостник, прошу прощения, что так невежливо о вашем друге, дорогая, – с этими словами Зараев сграбастал мою руку и зачем-то ее поцеловал. – Не поддавайтесь его чарам, – кивнул он на Платона Сергеевича. – Он ветреный молодой человек. А вам нужен…

– Славик, не отвлекайся, у тебя мало времени, – напомнил Протасов, раздвигая рот до ушей, но взгляд показался недобрым. Это он из-за меня разозлился или сведения не терпится получить? В любом случае, большое ему спасибо. Рука Святослава Владимировича, лежащая на моей ладони, не делала жизнь приятнее или хотя бы веселее.

– Он редкий пакостник, – кивнул Зараев, возвращаясь к интересующей нас теме. – Но и редкий трус. Прирожденный шантажист. В умении и тонкости ему, кстати, не откажешь. Но похищение… Во-первых, Шевчук вряд ли бы кому доверился, а похитить человека в одиночку – дело сложное. Не говоря уж о том, что очень опасное. Меня он знал хорошо, и мог быть уверен: при малейшем подозрении… Нет, он бы не рискнул. Да и зачем? Думаю, он неплохо обирал своих многочисленных знакомых.

– С тобой он этот номер провернуть не пробовал? – усмехнулся Платон Сергеевич. Зараев выразил удивление поднятием бровей.

– Шутишь? Я же сказал, Шевчук трус. И жертвы выбирал осмотрительно. Когда надо, держал язык за зубами…

– Тогда откуда о его подвигах стало известно?

– Люди болтливы, – пожал плечами Зараев. – Если уж совсем честно, я пару раз прибегал к его помощи. У него ж на каждого что-нибудь было припасено… Но рисковать он не любил. Оттого и мне в помощи не отказал. Совершенно безвозмездно, кстати. Ну, а похитителя моей знакомой я, конечно, пытался найти. Даже пачку купюр пометили, так, на удачу. Но они нигде не всплыли.

– Сколько у тебя просили?

– Три миллиона. Но дело не в деньгах, сам факт, ты же понимаешь…

– Еще бы…

– Уверен, действовала целая банда. И у них, несомненно, был человек из нашего круга.

– Так, может, это Шевчук и есть?

Зараев пожал плечами.

– Я знаю, что ты иногда ужасно упрям. Думай, что хочешь, но у Шевчука кишка тонка похитить мою девчонку. Нет, и еще раз нет.

– Кстати, а с девушкой можно встретиться? – спросил Протасов.

– Да ради бога. Мы с ней расстались, но она мне в такой малости не откажет. С женой я тоже развелся, – с усмешкой добавил он, плотоядно взглянув на меня.

– Тебя следует поздравить или сочувствие выразить?

– Пока не решил. – Зараев достал мобильный и с полминуты разговаривал с бывшей пассией. – Ну вот, – отложив телефон, сказал он. – Она вас ждет. Делать ей все равно нечего, так что ее время совсем не ограничено.

Мы тут же получили адрес бывшей пассии. Я уже приподнялась с кресла с намерением проститься, но Протасов спросил:

– Еще один вопрос, – достал из кармана фотографию и выложил ее стол. – Случайно не знаешь, кому принадлежит эта вещь?

На фото я увидела ожерелье из банковской ячейки Димки. Зараев повертел фотографию в руке и спросил с недоумением:

– Откуда это у тебя?

– Если отвечу честно, подведу хорошего человека. Давай так: с некоторых пор ожерелье хранилось у Шевчука.

Зараев вдруг засмеялся, причем так весело и заразительно, что я невольно тоже начала хихикать, а вот Протасов заметно томился, ожидая объяснений. Святослав Владимирович вытер выступившие на глазах слезы и покачал головой.

– Извини. Но это действительно очень смешно.

– Что именно?

– Ожерелье я подарил Ленке.

– Ленке? – переспросил Платон Сергеевич, как видно, не очень понимая, о ком речь.

– Ну, Елене Михайловне, – укоризненно взглянув на него, поправился Зараев. – Эта стерва у меня его чуть ли не клещами вытянула. Увидела на выставке в прошлом году и прицепилась, как репей. Вещь, кстати, уникальная. Известный ювелир… И стоит кучу денег. Даже не хочу вспоминать сколько. А так как я в тот момент был страстно влюблен… в общем, держался, сколько мог, но потом купил. Сделал дорогой подарок. Через три месяца мы расстались, и, честно скажу, я перекрестился. Три месяца жуткой нервотрепки. Она швырнула мне в лицо все мои подарки, но ожерелье оставила себе, что не удивило, но очень расстроило, его-то я как раз и хотел бы получить. О чем и намекнул. Она обозвала меня крохобором, но вместо ожерелья показала фигу. А теперь, выходит, ей-таки пришлось с ним проститься. Чему я очень рад. «Так не доставайся же ты никому», – дурным голосом проревел Зараев. – Любопытно, на чем ее подловил Шевчук? Отвалить такие деньжищи… хотя постой. Денег-то у нее наверняка не было, драгоценности, о которых знает муж, не отдашь шантажисту, чтоб вопросов не возникло, а вот мой подарок в самый раз. Мужу о нем красотка вряд ли поведала. Впрочем, все это проще узнать у самой Елены Михайловны. Ты у нее в любимчиках ходишь, тебе и карты в руки. – Зараев весело подмигнул, сложив ладони на выдающемся брюхе.