Я не ангел - Марина Крамер

Кажется, я убедила Митяя и его напарника в своем полнейшем идиотизме, потому что гигант мгновенно ушел в кухню и вернулся оттуда со стаканом воды, которую, не раздумывая, резко выплеснул мне в лицо. Я задохнулась от неожиданности и холода, но зато пришла в себя и перестала истерично хохотать.

— Ну, прошло? — добродушно спросил гигант. — Извините, что облил, но это лучший способ.

— Да-да… все нормально… — проговорила я, вытирая лицо ладонью. — Спасибо… я в самом деле что-то… Понимаете, я ждала чего-то в этом роде, но это — не то. — Переводя взгляд с одного на другого, я пыталась объяснить, что произошло: — Это чужой палец, не того человека, о котором шла речь. Понимаете? Значит, с ним все в порядке.

— Не понял… — пробормотал Митяй, внимательно разглядывая содержимое коробки. — То есть это кому-то другому отчикали пальчик?

— Ну да!

— А ведь правда, — гигант взял у Митяя коробку и принюхался, — это вообще от трупа палец, так-то. И кровь — не кровь никакая, а просто краска. Гуашь. Все на эффект рассчитано. Ну верно — женщине много ли надо? Кровь увидела — и рассудок помутился. А палец точно мертвеца.

— Маклай у нас патологоанатом бывший, — объяснил Митяй, — потому верить ему можно. Вопрос в другом: куда теперь пакость эту девать? Не в мусорку же выбрасывать?!

— В мусорку точно не нужно, — поежившись, сказала я, — может, просто сжечь?

— А где? На балконе костерок запалить? — резонно заметил Митяй.

— Элементарно, Ватсон, — с ухмылкой отозвался гигант, — урну поджигаешь — и туда. Я сделаю.

— Спасибо. — Я посмотрела на него с благодарностью и вдруг спросила: — А вас как зовут?

— Зовут Гера, кличут Маклай, — отозвался он, — путешествовать я страсть как люблю, вот и погоняло оттуда.

Если честно, мне начало казаться, что я попала в жуткую сказку, которая никак не кончается. Я уже и глаза открыла, и за ухо себя ущипнула, а конца все нет. Вокруг какие-то странные люди, за каждым углом подстерегают неприятности и опасности, а я никак не могу найти выход. Кажется, голова разорвется сейчас…

— Вам плохо? — чуть тронув меня за рукав, спросил Гера, и я замотала головой:

— Нет-нет, все в порядке… Мне пора…

Я выскочила за дверь собственной квартиры и опрометью кинулась вниз по лестнице.

На улице, попав сразу в порыв ветра, я немного успокоилась и взяла себя в руки. Был один вопрос, ответ на который я могу получить самостоятельно. И сейчас я этим займусь, чтобы не оставлять ничего в старом году.

Такси привезло меня на Тверскую, я вышла возле дома, который много лет старалась обходить стороной. Что меня там ждет? Или кто? Подняв голову, я увидела знакомые окна на третьем этаже, и там действительно шел ремонт, как и говорил Мельников. Значит, не врал… ладно.

Поднявшись на этаж, я протянула руку к звонку и решительно нажала кнопку. Но что я буду говорить, если дверь откроет не Мельников, кто-то из рабочих? Кто я? Зачем явилась? Еще хуже будет, если откроет кто-то другой… и особенно тот, о ком я думаю, а ведь это тоже не исключено. Гера-Маклай мог ошибиться… даже я могла ошибиться… Черт…

На пороге распахнувшейся двери стоял Кирилл в трикотажном спортивном костюме. Я невольно перевела взгляд на руки и вдруг на левой увидела повязку-варежку. От неожиданности заорала так, что Мельников сделал пару шагов назад:

— Варя?! Что случилось, милая? — Он взял меня за руку и втащил в квартиру.

Я схватила его забинтованную кисть и забормотала:

— Кира… Кира, прости… прости, я просто не могу…

— Да что случилось? — недоумевал он, здоровой рукой приглаживая мои растрепавшиеся волосы.

— Это я… это я виновата… — продолжала бормотать я, прижимая к щеке его забинтованную кисть.

— Ты с ума сошла, Варенька! Ну, тюкнул по пальцу топориком, неудачно пытался со стены сколоть гипсовый барельеф — ты-то тут при чем?

Я медленно отпустила его руку и уставилась в лицо:

— Что?

Кирилл потянул меня за собой в огромную гостиную, полы в которой были застелены пленкой, а мебель обтянута чехлами:

— Вон, видишь, на стене барельеф? — Он ткнул пальцем в простенок между окон, где на еще не освобожденной от старых обоев и штукатурки поверхности располагался чей-то гипсовый лик. — Решил не дожидаться рабочих, я ж их отпустил на праздники, думал, сам справлюсь, отколю. С детства ненавидел эту рожу. Но если ты не строитель, то извини… Вот и поплатился — так по пальцу рубанул, что зашивали. Слава богу, что не отрубил совсем.

Я вообще перестала понимать, что происходит. То, что рассказал Кирилл, было несомненной правдой: барельеф на стене надколот в нескольких местах, видно, что его пытались сколоть. Судя по повязке, все пальцы у Мельникова на месте. Но тогда что было час назад в моей квартире? Как с этим связан Кирилл? И кстати…

— А скажи мне, дорогой, по какой причине ты тихо смылся, даже не оставив мне записки, как уже делал однажды? — тихо спросила я, не сводя глаз с его лица.

Мельников ничем не выдал эмоций, даже если мой вопрос был ему неприятен:

— Как это? Я написал тебе, что вынужден уехать на два дня, что буду ждать тебя сегодня здесь — ты разве не поэтому приехала?

Ну, вообще кошмар… Я совершенно перестала понимать, что происходит. Никакой записки от него я, разумеется, не видела — ну что я, совсем идиотка? Не было записки. И приехала я по другой причине…

— Я ничего не видела.

— Как ты могла не увидеть записку, прикрепленную к зеркалу стикером, а? Ярко-красным стикером, вон у меня в портфеле их пачка. Специально самый яркий взял! — Мельников чмокнул меня в макушку. — Варь… ну, что ты? Все ведь хорошо, черт с ней, с запиской, ты приехала — это главное. Наш Новый год в силе?

О черт, Новый год… Аннушка… ресторан!!! Как быть?

— Я решила, что ты опять сбежал. Поэтому пригласила Аннушку.

— Ничего страшного, посидим втроем, — легко согласился он. — И никуда я не исчезал, не сбегал, не испарялся — зачем?

Я совершенно запуталась. В схеме, построенной мною в голове, Мельников являлся ключевой фигурой, а теперь, если принять во внимание его версию, все рушилось. Он ни при чем — тогда кто? И почему его имя все-таки всплыло?

— Ты раздевайся, что это я? — вдруг вспомнил Мельников и принялся расстегивать крючки на моей шубе. — У меня, сама видишь, все в процессе, только кабинет и спальня готовы. Ну, и кусок кухни, так что кофе могу сварить.

— Неплохо бы, — пробормотала я, сбрасывая шубу.

— Во сколько поедем? — спросил Кирилл, усаживая меня на высокий табурет возле импровизированной барной стойки, разделявшей уже отремонтированную кухню и едва тронутую мастерами столовую. — Тебе же переодеться надо.